Князь Яреш и его сыновья встречают загадочную Витену, которую княгиня Ефта называет своей дочерью. Скромная рукодельница скрывает опасные секреты, которые разделят семью и город надвое. Предательство, любовь и борьба за правду переплетаются в судьбе девушки, способной изменить все.
– Не мо-ог уходить, но… смотрел на жи-изнь из пещер. Я наблюдал, запо-оминал.
К вечернему привалу в узком гроте Алай представлял собой печальное зрелище. Полностью открытые участки кожи покрылись уродливыми ожогами. Ена ахнула, не сумев сдержать ужаса, однако с заходом солнца Алай оживился, заулыбался со счастливым блеском в глазах, словно вышел победителем в битве с врагом, которого долгое время не мог одолеть.
Пока Морана создавала костёр и еду, Ена бегала за чистым снегом, чтобы приложить к рубцам. Алай изредка шипел на Ену, когда холодный снег касался его ожогов. Царевич ещё дважды получил щелбана и выговор, чтобы сидел спокойно. Девушка не испытывала более и малейшего страха перед его сущностью, скорее видя юнца в теле молодого мужчины. Физических сил, может, и много, но права Морана, не готов он к миру под светом солнца, кажется, что он не знаком с тем, какая жизнь на самом деле.
Внезапно Алай бросился к дальней стене грота, руками разметал занесённые ветром, почти сгнившие листья. Он увлечённо что-то то ли раскапывал, то ли пытался извлечь, заинтересовав тем самым не только Ену, но даже Морану.
– Вот! – с заметным трепетом в тоне объяснил царевич, продемонстрировав откопанный цветок.
Ена узнала красивый золотисто-оранжевый бутон. Такие называли теневиками, они росли в сумраке гротов и пещер. Выживали и в холодное время, если им повезло прорасти в безветренном закутке. Полезное растение для обеззараживания ран и ссадин, но Алай глядел на него, затаив дыхание, как на чудо. Пальцами он погладил лепестки, с трогательной нежностью качнул бутон.
– Потрогай! – неожиданно то ли приказал, то ли попросил Алай у Мораны. – Он мягкий."
"Радость, с которой Морана наблюдала за царевичем, моментально пропала. Буквально на мгновение, но во взгляде богини отразилась горечь. Алай стремительно очутился возле Мораны, схватил её за запястье и с невообразимой лёгкостью подтащил богиню к цветку, будто она была не сильнее смертной девушки. Глаза богини изумлённо округлились – вероятно, и она поразилась своей слабости рядом с ним. Ена ранее пыталась богиню остановить, хватая за рукава, да и шага её замедлить была не в силах.
– Потрогай! – повторил Алай, переводя восторженный взгляд с Мораны на цветок и обратно.
– Нет, – отказала она и хотела отвернуться, но царевич не позволил.
– Он приятный! Мягкий! – не отставал он.
– Не буду трогать.
Морана не казалась грозной, скорее смущённой.
