– Ну либо ты неправильно понял, либо… Знаешь, у взрослых…
– Знаю! – перебил Мишка. – У взрослых своя жизнь! И вообще, они за свои слова не отвечают!
– Разве я за свои слова не отвечаю?
– Ты же мама, а не чужой взрослый дядька.
Он обиделся, поняла Марина. А тот дурак тоже хорош, приручил ребенка и смылил. Испугался чего-то, скорее всего. Она тоже слегка обиделась. Прошло уже пять дней, а от него ни слуху ни духу. Бывая каждый день на фирме, она ни разу с ним не столкнулась, а спросить о нем у кого-то не решалась. Тем более что не знала даже его фамилии, а в таком большом учреждении может быть десять Михаилов Петровичей. Да и вообще, нельзя на работе проявлять какой-то личный интерес, ни к чему это. Она крутилась как белка в колесе, чтобы не пренебречь старыми заказами, а в сочетании с новым проектом это было очень нелегко. Ей даже не удалось ни разу выбраться на дачу. Да еще здорово похолодало, зарядили дожди, и не было никакой возможности вывезти Мишку на воздух.
– Ой, Маря, ты что же творишь? – вздыхала поздними вечерами Алюша. – Ты ж себя загонишь! А как с дачей быть?
– Господи, если бы я знала! Сейчас такая мерзкая погода.
– Ну не век же она мерзкая будет…
– Аля, обещаю: в воскресенье с утра мотану на дачу. Если там нормально, ничего не потекло, не сломалось, я за день приведу ее в божеский вид!
– А Игорька не подключишь?
– Обязательно, – без всякого энтузиазма отозвалась Марина.
Игорь постоянно звонил ей на мобильный, требовал встреч, но ей было некогда. Один раз он навестил Мишку, ждал ее, но так и не дождался. Ей почему-то не хотелось его видеть.
Михаил Петрович работал с раннего утра до поздней ночи, и у него даже секунды не было на мысли о чем-то, кроме предстоящего процесса. Он жил в небольшом, но весьма респектабельном отеле за городом, на берегу фьорда, но времени не было даже чтобы оценить окружающую суровую красоту. К тому же все дни дул ледяной ветер. Черт, я провалюсь, думал он в редкие свободные минуты, есть только одна сотая шанса, да и то если случится чудо. А чудес не бывает, любое чудо надо организовать, а я сделал все, что в моих силах. И даже немного больше. На восьмую ночь в Исландии ему приснилась Марина. Она сидела на залитой солнцем лужайке и шила что-то из ткани в крупный красный цветочек.
– Что ты шьешь? – спросил он.
– Трусы, – ответила она, не поднимая головы от шитья.
– Зачем? – растерялся он.
– Меня волнуют мужчины в семейных трусах.
