— Коли так, созовем вече! — боярин Гостивит вскинул голову так резво, словно и не был толст как несколько тяжелых бочек. — Да не тут, в тереме твоем, а посреди городища! Чтобы поглядели люди, какого князя на престол посадили! Будешь перед ними ответ держать, коли тебе так любо! Дружина недовольно загомонила, а Ярослав словно окаменел. Горазд сжал в отчаянии кулаки и зажмурился, сдерживая злость. Как смеет этот негодный, толстый боярин лаять их князя? Как только повернулся его поганый язык? Ужели он намекает, что другой князь правил бы Ладогой лучше?! — Так созывай, боярин! — Ярослав рассвирепел, хоть и не должен был. Он резко махнул рукой, осаживая недовольных дружинников, и шагнул вперед, поближе к боярину Гостивиту. Завидев такое, его охранители подобрались невольно и также подошли к своему хозяину. Невольно, Горазд посильнее сжал рукоять копья, которое держал, стоя в дозоре. Нехороший, недовольный шепот пронесся по рядом рассерженных кметей. Оскорбления своего батьки они никому не спустят: будь хоть боярин знатный, хоть князь из соседних земель. — Созову, князь, — Гостивит Гориславич же не дрогнул, не испужался. Он не попятился даже. Так и стоял на одном месте, дородный и круглый, держа руки на животе. Боярин Любша Путятович положил было старую, морщинистую ладонь ему на плечо, но тот дернулся, отталкивая старика. — Чтоб народ ладожский услышал, куда князь подевал княгиню их, да что за дела в княжьем тереме и на землях творятся. По какому праву мы оборванцам приют даем, хотя нет нам дела до далеких южных земель! Договорив, боярин Гостивит был вынужден замолчать, чтобы отдышаться. С трудом далась ему его пылкая речь, подвела дородная фигура. И раскраснелся он, пока говорил, лицо покрылось уродливыми багровыми пятнами. Горазд скривился. И он смеет князю указывать! Смеет князя оскорблять! — Куда княгиню, говоришь, подевал? — Ярослав усмехнулся, глядя на боярина. Шальное, опасное веселье блеснуло в его взгляде. В два широких шага взлетел он на крыльцо, с силой распахнул дверь в сени, едва не сорвав с петель, и позвал куда-то в глубь терема. — Звениславушка! Выдь к нам! Слышавшие все кмети белозубо разулыбались. Боярин Гостивит еще пуще покраснел и надулся, на сей раз от злости, а Любша Путятович с укором покачал головой, глядя на князя как на безусого мальчишку. Горазду тоже сделалось весело. Получай, боярин! Коли уж рассердил князя, получай теперь сполна! Когда на крыльце показалась запыхавшаяся, встревоженная княгиня, Ярослав без объяснений сжал ей запястье и увлек за собой. Подведя к Гостивиту Гориславичу ничего не понимающую жену, он отпустил ее руку и указал на нее пальцем. — Вот ладожская княгиня, боярин. Никуда я ее не девал.