Автор
В степях разворачивается игра амбиций и страстей. Князю нужен выгодный брак и политический союз, его брату — власть. Невеста презирает жениха, а чужеземная знахарка вынашивает месть. Между честью, любовью и долгом четверо героев ищут свой путь в мире, где каждый шаг может стать роковым.
Убирали на хранение теплые меховые плащи да свиты, внимательно осматривали рубахи, пролежавшие с осени в сундуках: не прохудились ли, не следует ли починить. Чернавки настаивали в кадушках золу с водой, готовились бучить одежу. Как раз самая пора, после долгой зимы.
В лесу да на полях медленно стаивал снег, и это тревожило княгиню еще пуще. Воевода Крут тоже ходил насупленный. Думали они о том, как князю-то по такой размокшей земле ворочаться придется. Уехал из терема, дорога крепкая была, морозцем сбитая. А нынче же… снег сошел, открылись ямы да ухабы, да огромные валуны. Да и грязища была непролазная, ноги увязали, что уж про лошадей да колеса повозок говорить.
Крепилась-крепилась Звенислава днем, а ночами заливала слезами мужнины рубахи. Совсем она непригодной для княжьей доли оказалась. Ярослав в поход отправился, а она раскисла, ревет дело не по делу. А сколько еще тех походов будет… Чай, не за бортника замуж вышла, за князя! Его дело — рати да дружина.
Дядька Крут, на нее глядючи, в терем жену свою начал присылать, Любаву Судиславну. Чтоб хоть одна взрослая, мужатая женщина подле княгини была. Может, расскажет чего, советом поделится. Сама-то, небось, тоже полжизни мужа из походов прождала. А ничего ведь, хорошо жили. Деток народили, уже всех почти оженили, одна самая младшенькая осталась, родительская радость.
Звенислава Любаву Судиславну слушала, конечно, и старалась не тосковать, а сердце все равно болело.
Знахарка в терем особо не заглядывала. Поселилась где-то в городище, точно никто и не ведал. Может, токмо дядька Крут, он за Зимой Ингваровной приглядывал. Звенислава у него ничего не спрашивала. Далеко она ушла от той испуганной, одинокой девчонки, которая попала в чужой ладожский терем да искала повсюду хоть одно знакомое лицо. И еще дальше ушла от дурехи, которая ради знахарки тайком по кузням скакала да торквесы по ее слову заказывала.
Крепко у княгини внутри обида на Зиму Ингваровну засела. Припоминала все, как она той в рот заглядывала, да сама на себя серчала! Вот и чаяла пореже с ней встречаться, чтобы не вспоминать.
Но слово свое знахарка держала. К клети, где держали Брячислава, не приближалась, обходила дальней дорогой. И сама в терем в гости не напрашивалась. Коли заходила, то сразу же на черную сторону шла, у чернавок что — то просила да обратно к себе возвращалась.
