Автор
В темном углу лачуги шумела огонька камина, а за окном стучали ветер и дождь. Глухие звуки тщательного ухода за сеном и периной наполняли пространство, будоража воображение. Звениславка не спала, она стремилась вернуться домой пораньше, чтобы вволю побалаграть с книгами в своей маленькой комнатке....
— Я тут сына дядьки Крута повстречал…
— Умер воевода, как князя увидал. До последнего терем держал, — в ее голосе прозвучали слезы, и Чеслава сердито мотнула головой. — Много всего произошло тут. Так просто и не расскажешь. Да и не нынче…
Разговаривая с Гораздом, она постоянно поглядывала тому за плечо, в сторону бани. Знахарка Зима, как вошла туда, так больше снаружи не показывались. И Любава Судиславна с третьей женщиной тоже давненько уже не выходили.
— Я мать с сестренками повидаю и разом вернусь, — торопливо пообещал Чеславе Горазд, и она кивнула, но он сомневался, услышала ли она его на самом деле.
Вопреки его тревогам, их избенка на самом отшибе оказалась нетронутой. То ли не дошло до нее святополковское войско, то ли побрезговали к такой развалюхе прикасаться. Оглаживая доверху набитую мошну, Горазд представлял, как вскорости перевезет мать и сестер в избу побольше да покрепче. И утварь на торгу купит, и ткань, и украшения, и меховые шкуры, о которых Ладка каждый день болтала.
Как ступил за порог, так чуть не задушили его от радости. Мать плакала и смеялась одновременно, три девчонки водили вокруг него хороводы, а после все вместе робко разглядывали тяжелехонькую мошну, которую он положил перед ними на стол. Вестимо, мать нащупала его повязки на груди и еще немало слез пролила в тот день, припоминая, как она ждала и ждала его из похода, и как едва не померла, когда не вернулся он вместе со всеми.
Благо, одноглазая воительница к ним в избу заглянула, сказала, что жив ее сыночек, токмо от ран поправляется.
— Я же обещал, что вернусь и привезу тебе серебра, — сказал он матери, когда та, выговорившись, замолчала."
"Они сидели за столом и скромно вечеряли: возвращения кметей ждали токмо через пару дней, и потому яств особых не сготовили. Сестры галдели, словно сороки, придумывая наряды и украшения, которые теперь можно будет взять на ярмарке, и Горазд их даже не одергивал.
— Мне главное, что ты вернулся живым, — мать покачала головой.
— Я сейчас в терем пойду, — отложив в сторону ложку, Горазд смущенно на нее посмотрел, чувствуя себя нашалившим ребенком. — Мы потом с тобой… после… Не могу я тут, пока князь и княгиня там…
— Да я уж смекнула, — она ответила ему с грустной, всепрощающей улыбкой. — Ты ступай, а я буду молить великую Макошь, чтобы смиловалась над нашей княгинюшкой. Пока князя не было, она о нас тут радела.
