Автор
В темном углу лачуги шумела огонька камина, а за окном стучали ветер и дождь. Глухие звуки тщательного ухода за сеном и периной наполняли пространство, будоража воображение. Звениславка не спала, она стремилась вернуться домой пораньше, чтобы вволю побалаграть с книгами в своей маленькой комнатке....
— Я — гридень, служу в дружине твоего отца.
Яромира опечаленно вздохнула и уселась обратно на бедро. Подперев ладонью щеку, она задумалась о чем-то своем. Чеслава тоже немного помолчала, вспоминая, а потом встрепенулась и со строгим прищуром поглядела на княжну.
— Но ты о таком не мысли. Что дозволено простой девке, то княжьей дочери не потребно. И в терем тебе пора воротиться, и так со мной засиделась. Вон, солнце скоро зайдет. Вестимо, княгиня уже по всему подворью тебя обыскалась.
Блеснув хитрым взглядом, Яромира ничего не сказала.
Чеслава лишь хмыкнула. Ну, ничего. Невестам перед сватовством положено вздыхать об отчем доме, который они покидают.
Воительница проводила княжну до терема и там с рук на руки передала подоспевшим чернавкам.
Звенислава увлеченно рассказывала мужу, что в тереме все, почитай, готово для завтрашней встречи гостей и для вечернего пира. И хлеба пекутся, и караваи, и самый лучший хмельной мед велела она достать из подклетей, и зажарят они мяса, и сварят кислого киселя из лесных ягод…
На празднества в честь сватовства средней дочери со всего княжества Ярослав созвал своих воевод.
— Совсем ты притихла нынче, — сказал отец, поглядев на Яромиру. За всю вечерю она и слова не произнесла.
Отложив в сторону ложку, она повела плечами, не зная, что ответить, и бросила умоляющий взгляд на матушку, которая внимательно на нее поглядывала.
"— Тревожится дочка, — Звенислава накрыла запястье мужа своей ладонью и слегка сжала. — Сватов ей предстоит встречать.
Морщина на переносице князя разгладилась, но взгляд остался все таким же пристальным. Порой Яромире казалось, что отец видел ее насквозь. Может, так оно и было.
Ее взгляд зацепился за свежий, едва затянувшийся шрам, выглядывавший из выреза рубахи у него на груди и на шее, и княжна невольно поежилась.
