В чудном департаменте параллелей, где время и пространство играют со своими законами, случайно оказывается Плюсик. Его непредвиденное осложнение при транспортировке через разрыв пространства шокирует даже самых опытных целителей. Вербовщик с уверенностью предполагает, что целители обязательно исправят это недоразумение — пока они пытаются решить загадку жизни этого необычного новичка в карме....
Раим наблюдал, как Ольга собирает яд у безымянного трио, с трудом удерживая почти наполненный фиал перебинтованной рукой. Получалось у нее совсем не очень, но отдать орудия производства Павлу она отказывалась. Похоже, этот спор у них начался не сегодня.
– Отстань, Паш, – ворчала тетушка, – это ты с ними почти целый день, а я в подвалах да в канцелярии. Дай уже пообщаться с ребятишками. Лучше фрисби начерти, как обещал. Только под пасть нгурула адаптируй.
– Лучше о своей ране подумай, – довольно резко парировал Пашка.
Лавэ поморщился и обозвал себя безмозглым дохлым тирлом. Слышал же не раз, как сквозь деловитую сосредоточенность Ольги нет-нет да и пробивается усталость от саднящей боли. И повязка эта третий день подряд. Или уже четвертый? Явно свеженькая. Неужели такой страшный ожог у нее, что повязка требуется?
Как же раздражает порой эта женщина! Ну почему? Почему она не воспользовалась заживляющим зельем?
Да потому, что у нее нет, сам себе ответил лавэ.
Зелье это есть в виварии – нгурулы часто портят шкуру своим наездникам. Есть на кухнях и почти наверняка в кабинете бывшего кастеляна, который Оля не любит и упорно называет канцелярией. Любая другая из знакомых ему дам уже консилиум лекарей бы собрала. Даже его мать, самая неординарная из женщин Нрекдола, склонна устраивать панику из-за малейшей ранки.
Знала бы Ольга о мыслях лавэ – покрутила бы пальцем у виска. Если из непритязательного, в общем-то, попечителя так и прет порода, то какова мать, нетрудно догадаться. Нашел кого сравнивать. Аристократку и ее, самую обычную женщину. Жигули и мерседес – найди три отличия.
– Отдайте Павлу фиал, Ольга, – не терпящим возражений тоном приказал лавэ, – и идемте со мной.
Они вышли в распахнутую настежь дверь вольера.
