В чудном департаменте параллелей, где время и пространство играют со своими законами, случайно оказывается Плюсик. Его непредвиденное осложнение при транспортировке через разрыв пространства шокирует даже самых опытных целителей. Вербовщик с уверенностью предполагает, что целители обязательно исправят это недоразумение — пока они пытаются решить загадку жизни этого необычного новичка в карме.
Вспухший волдырь напоминал рыбий воздушный пузырь. Даже Ольга внутренне скривилась, а ведь час назад она обрабатывала кожу смягчающим средством от мадам Ироты и уродство это видела. Прав Пашка, придется решать вопрос с лекарем, раз тут никакого завалящего противоожогового спрея с пантенолом не водится. То, что водянку удается сохранить от разрыва, это хорошо. И ожог второй степени – тоже не смертельно. А вот багровая каемка, которой еще вчера не было, немного настораживает. Воспаление, вот оно и набирает силу.
– Это для каких ран средство? – уточнила недоверчивая помощница, отдергивая руку.
– Это проверенное зелье, Ольга. Изготавливается специально для наездников, – терпеливо уговаривал Раим, стараясь быть снисходительным. – Я сам им постоянно пользуюсь. Видите, ни одного шрамчика! – Он медленно покрутил крепкой кистью. Действительно – ни одного."
"– Раз зелье для открытых ран, значит, подсушивает и стягивает, – констатировала Ольга и отступила подальше. – А у меня волдырь, и нельзя допустить, чтобы он лопнул.
Недоверие к отличному зелью и к его, Раима, мнению раздражало неимоверно, но некоторое здравое зерно в этих рассуждениях было. Действительно, ожог – не колотая рана и не ссадина.
– Тогда собирайтесь, едем к целителю.
– Я планировала сегодня посмотреть раскладку продуктов на…
– А я планировал наконец рвануть в столицу, заказать эти ваши реле! Хватит перечить!
– Но мы еще не завтракали!
– Вот в городе и позавтракаем. Раз такая оказия вышла, то и проблему с одеждой решим. Зовите Павла, Оля.
Глава 25
Под вечер утро наконец-то стало добрым.
(Одностишие Леонида Либкинда)
Оля стояла на пороге вивария и недоуменно смотрела на то место, где только что был лавэ. Поморгала и заслонила глаза от утреннего по-летнему яркого солнышка. Вот сейчас слепящие блики рассеются, и лавэ вновь станет видимым, помолчит и как ни в чем не бывало одарит ее насмешливой улыбкой.
Не одарил.
И даже не проявился. Его не было. Совсем. Интересно, она сможет когда-нибудь привыкнуть к подобным казусам? И вообще, что за манеры?! Кинул непонятное распоряжение и пропал:
– Собирайтесь, Ольга. И поторопитесь. Через полчаса извольте быть у главных ворот. – И сделал шаг в никуда. Только холодом повеяло. Вот так настоящие мужчины оставляют за собой последнее слово – исчезают в подпространстве.
Бесит!
– Ты чего, тёть Оль? – осторожно спросил племяшик. – Рука болит?
– Угу, Паш, болит. Аж чешется кое-кому по кумполу настучать! – Пашка противненько заржал.
