В чудном департаменте параллелей, где время и пространство играют со своими законами, случайно оказывается Плюсик. Его непредвиденное осложнение при транспортировке через разрыв пространства шокирует даже самых опытных целителей. Вербовщик с уверенностью предполагает, что целители обязательно исправят это недоразумение — пока они пытаются решить загадку жизни этого необычного новичка в карме....
Дед Агав говорил так легко и свободно, как будто его нимало не беспокоили печальные перспективы. Ну, ушла вода. Ну не выполним мы обет. А подтекстом – все одно помирать. Не нам, так детям. Так может так лучше будет? Всем скопом? Будет у них хутор в пустоте, под шельмовой опекой. Все равно вырождаются без притока свежей крови.
Только сейчас Оля поняла странное поведение хуторян на сходе. Могли ли они с разбегу поверить, что помощь пришла?
Да они решить не могли, нужна ли им эта помощь!
Может, лучше отмучится, а не растягивать «удовольствие»?
Вспомнилась молодка с младенцем за спиной.
Лучше об этом не думать.
А дед разговорился – не заткнешь. Уловил мудрый старик, что его страшилки цепляют гостью за живое.
– Я когда молодым был, в город сбега́л, – спокойно рассказывал дед, а руки его жили отдельной жизнью: нить из огромного клубка на чурбачки наматывали, да так ровненько! Катушка и катушка, только большая.
– Денег немного взял и утек. Через день очнулся связанный и побитый. И давай орать и рваться – пустите, шельмовы выхлюздни, мне надо! А душу в клоки полосует – сделай, сделай, сделай! Руки-ноги связаны, а меня дугой гнет. Так и бился, пока по голове не получил.
История была проста до пошлости. Наивного хуторянина городские прощелыги обработали очень быстро. Ажур и сам толком не понял, как проигрался и вдруг стал должником.
"Дед рассказывал спокойно, как о давно пережитом: денег у него, разумеется, не было. Зато было право на омоложение, которое вполне ходовой товар.
На этом месте запас Ольгиного терпения закончился. Еще парочка печальных подробностей и густая муть, бурлящая в душе рванет, как перегретая скороварка.
