В чудном департаменте параллелей, где время и пространство играют со своими законами, случайно оказывается Плюсик. Его непредвиденное осложнение при транспортировке через разрыв пространства шокирует даже самых опытных целителей. Вербовщик с уверенностью предполагает, что целители обязательно исправят это недоразумение — пока они пытаются решить загадку жизни этого необычного новичка в карме....
А ей, наезднице, психовать никак нельзя – у нее Тыря!
Кстати, о скороварках… Как же там клапан устроен?
– Дедушка Ажур, а у вас тут по металлу работает кто? – Оля перевела тему резко, старик был недоволен, но стерпел.
– Кузня есть, да почитай лет десять уже холодная стоит.
– Умельца нет, или с дровами проблема?
Ажур хмуро глянул из-под скудных бровок, подозревая издевку, но увидел на лице госпожи только интерес.
– У нас, почитай кажный мужик – сам себе умелец, а леса на склонах хватает.
– Так чего вы себе путевых ведер не наклепаете? – изумилась Ольга.
– А из чего?
Вот тебе Олечка и дурьев день. Чтобы продать что-нибудь ненужное, как справедливо возвестил миру кот Матроскин, нужно купить что-нибудь ненужное. Где хуторянам взять листового железа на такое баловство, как ведра? И глиняные бадейки сойдут, и деревянные.
– Это нонича полегче было, – дед Ажур, видать, решил добить бестолковую гостью совершенное очевидными доводами: – а вернутся наездники – мы тут все с ног собьемся. Когда мужикам железные дела ладить? Даже если бы было оно, железо это клятое!
Рука-лицо!
Ну, конечно же! Это на малую стаю (наф-нуфики, Свап да Тыря) Агав одной повозкой управлялся, ну, иной раз после обеда недостачу довозил.
– Ты чего, тёть Оль? – нарисовался Павел. Как он стучал, как открывала ему Ньяна, Оля даже не заметила. Только Тырька, не вставая, радостно молотила хвостом.
– У них кузня есть, представляешь, Павлуш? А ведра наделать не из чего, железа нет.
– Нафига железные, тёть Оль? Оно же ржавеет! А магическую оцинковку мы не потянем. Им тут и брезентовые пока сойдут. На ободки, чтоб полотно не схлопывалось, мы в крепости железа наберем, – и засиял своей щербинкой, делающей его таким для Оли родным. – Хоть тот стеллаж с хламом, что в нашей караулке торчит, разгребем!
– А ты знаешь, как это сделать? Ведро это?
У Олиного мужа в машине резиновая штука валялась – рукав, запаянный с одной стороны, и с ручками – с другой.
– Обижаешь, тёть Оль! Я ж детство по гарнизонам… Нарисую, как домой вернемся.
– И ткань поможешь выбрать. – Ольга не просила – утверждала. – Вы там с водой закончили?
– Агась. Этот дом последний получился, потому что к колодцу ближний. Направо и налево уже всех обнесли. Я стучусь и чую – Тырька радуется.
