Дрожащие пальцы разворачивали проклятое письмо перед сгорбившейся матерью, глаза впиваются в каждое слово. Отец шепотом требовал прекратить издевательства, его голос дрожал от слабости и страха. Власть надежды взвешивалась на волоске между мстой и милосердием.
- Я вроде бы достаточно близко, чтобы тебя ловить.
- Тоже верно, - внезапно усмехнулась она, - я ещё на балу думала, что с тобой и мешок сена красиво станцует.
- Помнишь наш первый танец?
- Такое не забудешь.
- Я умею произвести впечатление на женщину, соглашусь.
Чайные глаза немного сузились, и в их глубинах рассыпались лукавые огни.
- Да, ты тогда разбил все мои мечты о добром рыцаре и чуть не довёл до сердечного приступа.
- Вот и мне кажется, здорово вышло.
Она как-то отчаянно склонила голову, пряча улыбку. А потом прижалась крепче, опасно скользя рукой по моему плечу к шее. И шепнула, не поднимая глаз:
- Люблю тебя.
Странно, право. За месяц - впервые сказала вот так, просто и открыто.
- И я тебя, роза. Без этого ничего не получилось бы.
Даже если всё началось с расчёта, она права - уже “ничего не сделать”. И ни малейшего желания нет. Я сам решил, сам выбрал её, сам пожинаю плоды - теперь вместо Хаоса в голове мысли о женщине и уверенность, что я сверну шею любому, кто хоть пальцем её тронет.
Хорошая замена, как ни суди.
Она замедлилась, словно ошарашенная известной нам обоим правдой, и мне пришлось повести её настойчивее. А потом наконец предупредить:
- Делая такое лицо, ты грозишь начать нашу официальную брачную ночь на три часа раньше.
- А официальная чем-то всё же отличается? - стрельнула глазами девочка.
- Скажем так, - я притянул её ближе, пользуясь движением танца, и шепнул на ухо: - у меня на тебя большие планы.
К счастью, сегодня эти планы должны раскрыться быстро и устроить нас обоих.
- Конец -"
