Дрожащие пальцы разворачивали проклятое письмо перед сгорбившейся матерью, глаза впиваются в каждое слово. Отец шепотом требовал прекратить издевательства, его голос дрожал от слабости и страха. Власть надежды взвешивалась на волоске между мстой и милосердием.
Это связано с тем, что вчера во дворце открылся разлом Хаоса, но больше я пока не выдам.
И неожиданно почувствовала себя на месте короля с его тайнами.
Спросила, как у блондинки дела с Арейном - и тогда Минель смутилась.
- Он пришёл ко мне вечером и попросил выйти за него замуж.
То есть, рыцарь времени не терял.
Кажется, теперь я его понимала. Представляла, почему он едва не отказался от возлюбленной и сколько терзаний это могло принести. Миронар сказал, что его друг был единственным кроме него самого, кто знал, что именно нужно для ритуала.
Сложный выбор между долгом и личным счастьем.
- И что ты ответила?
- Я помучаю его совсем чуть-чуть для приличий, - улыбнулась моя бывшая соперница. - И соглашусь.
Возможно, добрый рыцарь однажды расскажет ей всю правду. А пока я просто радовалась за них.
- И раз ты теперь станешь женой рыцаря, то останешься при дворе? - Я сделала совсем небольшую паузу.
Она улыбнулась и над моим предложением не думала:
- С удовольствием, Лорин.
Другие девушки - те, с кем мы успели поладить в последние дни - прямо спрашивали, не нужны ли мне фрейлины. Это было немного неожиданно, но я обещала им что-нибудь решить.
Когда привыкну к мысли, что корона всё-таки ляжет на мою голову.
Свадьбу, кстати, назначили через месяц. В первые же дни мне пришлось окунуться в подготовку: познакомиться с королевским портным, отвечать на сотни вопросов слуг и если не отдавать распоряжения, то предлагать, как и что устроить.
И ещё я написала домой.
До этого момента - и уже участвуя в отборе, и раньше, из академии - я всегда обращалась только к отцу. Но сейчас достала второй лист бумаги и повторила послание для матери.
Сказала, что, наверное, скоро стану королевой.
Миронар спрашивал, уверена ли я, что мне это нужно, но я знала ответ.
Родители приехали через неделю, и мы встретились в небольшой светлой гостиной. Отец обнял меня, неуверенно смяв в руках дорожный берет. Мать выглядела бледной, настороженной, даже испуганной. На её тонкой шее билась жилка, когда она тянула подбородок вверх, и говорила она мало.
- Как ты, Лорин?- спросил Годарт Ди’Амар.
Я рассказала совсем немного.
