Напрасно.
Это реальность.
— Я тебя не знаю, — выдыхаю сдавленно.
Алкоголь. Сигары. Запах, который уловлю из тысячи. Из миллиона других. Хоть на под лезвием гильотины, хоть в петле. На плахе. На смертном одре.
Дурманящий аромат урагана.
Моя боль. Моя кровь.
Чистый грех.
Проклятие.
— Я тебя не помню, — кусаю губы."
"Электрический ток по венам. Пронизывает каждую клетку тела, выжигает дотла и наполняет новой жизнью. Отключает разум. Резко. Подчиняет все рефлексы.
Ты испытание. Искушение. Нож в моей груди.
От тебя не существует излечения.
Ты приговор. Казнь.
Ты мой палач.
Горечь.
Яд.
— Я тебя забыла.
Тогда почему так сильно хочу?
— Поздравляю, — ухмыляющиеся губы прижимаются к виску.
— С чем? — едва дышу.
— С грядущим Рождеством.
Одной рукой он держит над головой мои скрещенные запястья, а другой берется за пояс на джинсах, дергает — пуговица отлетает в сторону, молния расползается вместе с тканью.
Я пораженно вскрикиваю.
Еще несколько рывков. Материя трещит, разрывается с пугающей легкостью, впивается в кожу, вынуждая дергаться и всхлипывать, подпрыгивать на месте, содрогаться от ужаса. За пару секунд плотный материал растерзан на клочки.
Даже если он отпустит меня, не сумею убежать.
Мои голые ноги сводит судорожная дрожь.
— Соскучилась, — произносит с насмешкой.
— Нет! — выдаю неожиданно резко. — Ни капли.
— А трусы мокрые насквозь, — заключает издевательски.
И без лишних церемоний срывает с меня обозначенный выше предмет одежды. Раздирает тонкий хлопок единственным движением. Горячие ладони накрывают мои обнаженные ягодицы, выразительно сжимают, шлепают, вырывая дикий вопль из груди.
Давай.
Или сейчас.
Или никогда.
Он больше не держит тебя.
Действуй.
Вырывайся.
Удирай.
Я выскальзываю из-под него. Чудом. Не иначе. Вкладываю всю свою силу в этот отчаянный шаг, опускаюсь на колени, прямо в разлитое молоко, ныряю под стол, направляюсь к выходу ползком. После поднимаюсь, бросаюсь во тьму.
Никакого плана.
Никаких идей.
Как всегда.
— Далеко собралась? — вкрадчивый вопрос ударяет в спину.
Бегу.
Быстрее.
Воздух обжигает легкие. Мышцы натянуты, напряжены до боли. Сердце стреножено ужасом, под кожей течет жидкий лед.
Я врезаюсь в надежно закрытую дверь. Бью кулаками по поверхности, лихорадочно дергаю ручку, верчу в разные стороны. Любые старания тщетны.
Никто не откроет.
Никто тебя не спасет.
Шаги за спиной оглушают. Как и враз обезумевший пульс. Сердце бьется у самого горла, ощущение такое, будто взорвется аорта.
— Родная моя, — хриплый шепот обдает затылок пламенем. — От себя не убежать.
Он сдергивает мою кофту вниз. До талии. Сжимает плечи, сдавливает, намеренно причиняя боль.
— Алекс, — шепчу одними губами. — Пожалуйста.
— Алекс? — хмыкает.