Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
— Мой десерт может оказаться вкуснее! — переставляет ей свой десерт и Паша. — Фисташковая пахлава.
— Оооо, — с ужасом взирает Динка на розетки со сладостями. — Демоны-искусители!
— Я бы попросил! — возмущаюсь. — Я в другой должности.
— Пробуй, Дина, — требует Воронин.
Динка берет вилку. Качая головой, откладывает в сторону.
— Царева, давай… Ты же анархист! К черту правила. Ешь, — подзуживаю ее.
Пытается отодвинуть стул, но мы одновременно удерживаем его за спинку.
— Ты хотела нормальной еды, нет?
— Я сыта.
— Не смеши меня! Что будет, если ты попробуешь?
— Горе горькое будет! — злится Дина. — Вдруг мне понравится?
— Ну и отлично.
— Отлично — любить что-то и не иметь возможности обладать этим?
Нет, это не «отлично». Это грусть, тоска.
— У тебя скоро соревнования? — интересуется Воронин.
— Олимпиада. Но я еще не решила.
Расставляет десерты нам обратно.
— Чем тебя кормить завтра на свидании и ума не приложу! — играет ей бровями.
— Это не свидание, Воронин.
Забирает свой поднос и сбегает.
— Шиза… — закатывает он глаза. — Так ограничивать себя!
— Вы куда-то идете?
— Напомни-ка, а как это тебя касается, Раф? Ты — ее парень?
— Боже упаси!
— А чего нянчишься?"
"Слишком сложно объяснить. Настолько сложно, что я даже не могу однозначно сформулировать мотивы для себя. Но, единственно, за что я могу отвечать — это знакомое и горячо любимое мной чувство азарта. Она съест мой «десерт»! Я хочу поймать то чувство, которое сегодня ускользнуло. У меня своя шиза. И…
— У меня свои игры.
— Хм…
Глава 14. Признание
РафаэльОтбрасывая в сторону вибрирующий пульт от плейстейшн, встаю с кровати. Мы сегодня договаривались потусоваться всей компанией с кикерами. Но еще рановато, а мне надо срочно валить из дома. Потому что Динку во дворе муштрует тренер. А у меня патология! Я хочу на это смотреть. Набрасываю длинный халат и снова выхожу на балкон. Опираясь локтями на перила, наблюдаю, как Дина выделавается на турнике. Ловкая как обезьянка и легкая как птичка. Повисает вниз головой.
Меня опять бросает в чувство стыда и гадливости за наш общий «секрет». Но ты, Царева, сама припадочная идиотка без башни! Могла просто послать меня лесом! Но нет… Ударила по себе так, что наотмашь втащила и мне убойную оплеуху. Никто кроме меня не уловил, конечно. Иначе, я бы утонул в общественном осуждении.
