Воспользуйтесь собственным авторским языком для описания книги. Вот пример, который сохраняет суть вашего текста и формулирует её в новом ключе: В книге "Плохое воспитание" читатель окунется в мир харизматичного хищника Гвидона Царевого, которому не нужна никакая мораль. Его кровь полна звериной энергии и жажды крови, привыкшего жить по природным инстинктам. Встреча с журналом "GQ" становится поводом для самопрсмотра в этой странной среде....
Тебе ведь она нужна? – англичанин кивнул в сторону недружелюбного амбала возле открытой двери новенького «Aston Martin».
– Нужна, – бескровные губы Ассоль сложились в диковатую улыбку. – Ты можешь сделать так, чтобы он прямо сегодня убрался из города? Прямо сейчас! – в её зрачках плескалось одно единственно слово: «Ненавижу».
– Конечно, – почти равнодушно пообещал мужчина, не обращая на меня внимания.
– Я так по тебе соскучилась… – заговорщически подмигнув, любимая направилась в сторону дома, а мы с Уинстоном остались один на один.
– Ты слышал, что она сказала? – обратился ко мне на идеальном английском.
Вместо ответа я показал ему средние пальцы.
– Мой телохранитель раньше работал при королевской охране. Не стоит тебе с ним связываться."
"– Слабак! – я налетел на него с кулаками, моментально стирая пренебрежительную улыбку с лица. – Ты её не получишь! – вцепившись в ворот идеально отглаженной рубашки, повалил англичанина на землю.
Некоторое время мы катались по тротуару и молотили друг друга по ребрам.
POV. АссольВернувшись в квартиру, я обессиленно рухнула на диван, кусая губы до крови.
Он приехал.
Сейчас стало еще невыносимее. Чувства никуда не ушли, только теперь небесная любовь сцепилась не на жизнь с адовой ненавистью. Разве можно испытывать к кому-то клубок настолько противоречивых чувств?! Меня колотило.
Я бы могла простить ему всё. Абсолютно ВСЁ! Но только не это. Только не измену с моей матерью. Это за гранью моего понимания. За гранью всего.
В эту секунду я впервые дала волю слезам. Мне просто очень хотелось, чтобы со слезами ушли эти безумные чувства. Даже не отдавала себе отчета, что тихий сдавленный плач превратился в вой раненной кошки.
⁂Мне снова четыре года. Я сижу в белоснежном платье, заляпанном свежей кровью, и сотрясаюсь всем телом от потоков слез. Я упала с велосипеда и разодрала колени до мяса. И мне очень-очень-очень больно.
В голове единственная мысль: «Мне никогда не будет так больно, как сейчас. Это предел боли. Её Эверест».
