Автор
В "Плоть и кровь" читатель впервые погружается в мир загадочных трансформаций, где обычный человек может стать неуловимым существом-человеком. Книга захватывает с первого слова, создавая атмосферу изнутри, словно окунув вас в непонятную динамику реальности. Эта история полна неожиданностей и загадок, привлекающих к себе внимание сразу после первых строк....
Навстречу им шла женщина с надетой на голову коробкой, крича что-то о заговоре голландцев и евреев. Одета она была в пончо с изображением родео — бледные ковбои, арканящие бледно-синих быков.
— Похоже, она чокнутая, — сказал Бен.
— Похоже.
— А с тем чокнутым ты еще водишься?
— С каким?
— Ну, с тем, который женские платья носит.
— А, с Кассандрой. Она не чокнутая.
— У меня от него мурашки по коже бегут, — сказал Бен.
— О Кассандре следует говорить «она».
— Почему?
— Из вежливости, — ответил Джамаль.
Бен кивнул.
Они шли по парку мимо палаток бездомных. На скамейке сидел рядом с собранными им кусками грязного поролона старик, сидел и облизывал обрывок фольги, ослепительно, точно драгоценность, сверкавший под солнцем. В бороде старика подрагивали прожилки спагетти.
— Кошмар, — сказал Бен.
— Чшш, — отозвался Джамаль. — Он может услышать тебя.
Какое-то расстояние они прошли молча. Джамаль ощущал себя человеком, ведущим по улицам своего квартала лошадь.
— Давай не пойдем в видеосалон, — предложил он.
— Ладно.
— Просто спрячемся ненадолго.
— Что?
— Пошли.
Джамаль привел Бена к заброшенному дому на Одиннадцатой стрит, такому же безумному, как та женщина с коробкой на голове, такому же распадающемуся и пустому. Крыша его провалилась, на верхнем этаже выросло деревце, отчего дом казался коронованным ветвями. Доски, которыми были когда-то забиты окна, отвалились, зато в некоторых из них еще уцелели треугольники стекла.
"— Ты собираешься войти туда? — спросил Бен.
— Да.
У парадного крыльца дома Бен нерешительно замялся. Всхрапывавший и рывший копытами бетон, издававший нервное ржание, он готов был рвануть отсюда с места в карьер. Но Джамалю мысль завести своего двоюродного брата в это рискованное с виду безмолвие нравилась. Ему казалось правильным затащить Бена в место, которое не было частью привычного мира. Это походило на то, чего он хотел для себя: стать невидимкой.
— Я тебе кое-что покажу внутри, — сказал Джамаль.
— Не уверен, что мне этого хочется, — ответил Бен.
— Да пойдем же.
Джамаль взбежал по растрескавшимся ступеням крыльца, оттянул в сторону доску, висевшую на одном гвозде и перекрывавшую дверной проем. Остановился, ожидая. И спустя мгновение Бен, терзаемый муками боязливой уступчивости, присоединился к нему.
— Думаешь, это не опасно?
— Не опасно. Я сюда часто прихожу.
