Автор
В "Плоть и кровь" читатель впервые погружается в мир загадочных трансформаций, где обычный человек может стать неуловимым существом-человеком. Книга захватывает с первого слова, создавая атмосферу изнутри, словно окунув вас в непонятную динамику реальности. Эта история полна неожиданностей и загадок, привлекающих к себе внимание сразу после первых строк....
— Не такое долгое, как раньше. Маленьким я считал этот дом своим. А эту комнату — моей комнатой. Думал, что если сбегу от всех, то смогу здесь поселиться.
— Так сюда же дождь льет.
— Я знаю.
Бен обратил серьезное лицо к святому Франциску Ксаверию. По улице с ревом пронеслась орава байкеров.
— У тебя подружка есть? — спросил он.
— Нет. А у тебя?
— Есть одна девочка, которая мне нравится, — ответил Бен. — Ее зовут Энни. Энни Демпси.
— Угу.
— Она очень милая.
— Угу.
Бен снял с подоконника кусочек старого цемента, взвесил его на ладони.
— Зачем ты это сделал? — спросил Бен.
— На удачу.
— А у меня ни одной монеты нет.
— Держи.
Джамаль протянул ему монету, Бен бросил ее. Монета ударила статую в грудь, в крепкие позолоченные складки мантии.
— Да! — сказал Бен.
Он выбросил вверх кулак — жест победителя. Испытал счастье, простое и полное, и всего лишь потому, что смог попасть монетой в статую.
— Ну вот, теперь тебе выпадет удача, — сказал Джамаль.
— Попробуй и ты еще раз.
— Нет. Я не верю в удачу.
— Зачем же тогда ты бросил монету?
— Скажи, твой форт еще цел? — спросил Джамаль.
— Что?
— Форт у твоего дома. На дереве.
— А, шалаш. Да, шалаш еще цел.
— Маленьким я думал, что когда-нибудь прокрадусь в него и буду в нем жить.
— Зачем?
— Мне нравился этот форт. Я думал, что поселюсь в нем, а по ночам буду воровать еду из кухни твоей мамы.
— Я иногда еще забираюсь в него. В шалаш."
"— Меня ты к нему не подпускал, — сказал Джамаль.
— Да нет, не может быть.
— Точно-точно. Когда мы были маленькими, ты говорил, что это частный клуб. Вход только для членов.
— Не помню.
— Я помню.
— Мы были совсем детьми.
— Я по этому форту с ума сходил. Не знаю, что я там надеялся найти. Сокровище, наверное.
— А там ничего нет, — сказал Бен.
— Я знаю. Теперь-то уж знаю.
— Слушай. Если ты когда-нибудь… если тебе захочется время от времени приезжать в Коннектикут, так давай.
— Ладно.
— Мы же с тобой братья, двоюродные.
— Да.
Слепое позолоченное лицо святого Франциска Ксаверия взирало на них сквозь пустое окно. Джамаль и Бен стояли бок о бок в обоюдном молчании, в сотворявшем нечто безмолвии, более тихом, чем обычная тишина.
