Автор
Влюбленные смотрели друг на друга без устали, создавая отвратительную картину. Данфорд стучал ботинком по асфальту, надеясь, что это заставит их вернуться в реальный мир. Теперь они ждут помощь, пока их экипаж сломался на пути к свадебному приему.
Я очень ждал его.
Йейтс поклонился и вышел.
Лень вставать и искать нож. Данфорд просунул палец под край конверта и сломал печать. Да, как он и ожидал, это было завещание Карлайла. Он пробежал глазами по документу. Сейчас его интересовало, как Карлайл позаботился о своей подопечной. Остальное он прочтет завтра."
"«Мисс Генриетта Баррет» попалась ему лишь на третьей странице. Затем, к своему изумлению, он увидел свое имя. От удивления Данфорд открыл рот. Он становился опекуном Генри. Генри была под его опекой. Это означало, что он… Боже правый, это означало, что он — один из тех, кто воспользовался своим положением опекуна.
— О Боже, — прошептал он. — О Боже! Но почему она не сказала ему?
— Генри! — вскричал Данфорд вне себя от гнева. Он вскочил и схватил свой халат. — Генри!
Почему она ему не сказала?
Когда он выбежал в коридор, Генри уже стояла у своих дверей в выцветшей ночной рубашке.
— Данфорд! — встревожено спросила она, — что случилось?
Вот это, — он чуть было не ткнул бумаги ей в лицо, — вот это!
— Что? Что это? Данфорд, я не могу понять, что это за бумага.
— Это завещание Карлайла, мисс Баррет, — выпалил он. — Завещание, в котором я назначаюсь твоим опекуном.
Генри недоумевала:
— Ну и что?
— Это означает, что ты находишься под моей опекой.
Генри уставилась на него.
— Я знаю, — спокойно сказала она, — обычное дело.
— Почему же ты не сказала мне?
— О чем не сказала? — Генри огляделась по сторонам. — Послушай, Данфорд, может, не стоит продолжать этот разговор посреди холла?
Он ворвался в ее комнату. Она поторопилась за ним, хотя и не была вполне уверена, что ей прилично оставаться наедине с мужчиной в спальне. Но иначе он поднял бы крик в холле, а этого она допустить не могла.
Он решительно закрыл дверь и повернулся к ней.
— Почему, — начал он, едва сдерживая свой гнев, — ты не сказала мне, что я — твой опекун?
— Я думала, ты знаешь.
— Ты думала, я знаю?
— Неужели ты не знал?
Он в недоумении смотрел на нее. Она была права. Почему он не знал?
— Ты должна была сказать мне, — прошептал он.
— Я не предполагала, что тебе это неизвестно.
— О Генри, — простонал он. — Генри, это катастрофа.
— Не вижу ничего страшного.
Он раздраженно посмотрел на нее:
— Генри, ведь я целовал тебя сегодня утром. Целовал тебя.
