Автор
Влюбленные смотрели друг на друга без устали, создавая отвратительную картину. Данфорд стучал ботинком по асфальту, надеясь, что это заставит их вернуться в реальный мир. Теперь они ждут помощь, пока их экипаж сломался на пути к свадебному приему.
Ты понимаешь, что это значит?
Она в недоумении уставилась на него:
— Это значит, что ты целовал меня.
Он схватил ее за плечи и потряс.
— Это значит, что… о Господи, это все равно, что кровосмешение.
Она принялась наматывать прядь волос на палец, пытаясь сосредоточиться, но рука похолодела и стала словно ватная.
— Не думаю, что это можно назвать кровосмешением. Не так уж это грешно, на мой взгляд. И мы ведь договорились, что это больше не повторится…
— Проклятие, Генри! Прошу тебя, помолчи. Я пытаюсь думать.
Она замолчала, обидевшись, и сделала шаг назад.
— Неужели ты не понимаешь, Генри? Теперь я несу за тебя ответственность. — Он с неприязнью произнес это слово.
— Ты слишком добр, — проворчала она, — мне ничего не нужно, если уж ты заговорил о своей ответственности.
— Да не в этом же дело. Это означает… Черт, это означает… — Он горько рассмеялся.
Всего несколько часов назад он мечтал о том, как хорошо было бы взять ее в Лондон, познакомить со своими друзьями и показать ей, что за пределами Стэннедж-Парка существует другая жизнь.
— Черт возьми, что же нам делать?
Этот вопрос был риторическим, но Генри все-таки решила ответить на него.
— Не знаю, что будешь делать ты, — сказала она, сложив руки на груди, — но лично я ничего не собираюсь менять и буду делать то, что делала раньше. Ты сам сказал, что я — вполне квалифицированный управляющий.
Она ничего не поняла!
— Генри, вдвоем мы больше не можем оставаться в поместье.
— Это еще почему?
— Это считается неприличным. — Он невольно поморщился от своих слов. С каких это пор он стал таким ярым сторонником приличий?
— Наплевать мне на приличия. Я не придаю им значения, если ты еще не успел заметить.
— Я заметил.
— Послушай, что я тебе скажу. Ты — владелец поместья и поэтому не должен уезжать, а я — управляющий и поэтому тоже не могу уехать.
— Генри, твоя репутация…
Это слово, похоже, вызвало у нее приступ буйного веселья.
