– Какого плана указания он имеет право давать? – спросил Влад.
– Любые. Но главная ваша задача – дальнейшее сопровождение груза. До конечной точки.
– Где конечная точка?
– Это вам сообщит Жиган… Вот документы на груз, на оружие. – Алтаец положил на стол папку. – Ознакомьтесь до прибытия в аэропорт.
Хамсай устроился на запасной хате, снятой на случай обострения обстановки. Телефон не умолкал. «Красноармейский» главарь собирал народ и готовил ответный удар. Пришлось притихнуть на день. Улицы наводнила милиция. Дороги перекрыли омоновцы. Они трясли машины, толпились около рынков, принадлежащих азербайджанской общине. Сейчас лезть в лобовую атаку – значит схлестнуться еще и с правоохранительными органами. А это не входило в его планы.
– Надо ударить по азерам. Мы теряем доверие братвы, – напирал Бульба. Его темный силуэт вырисовывался на фоне куска темнеющего неба в окне.
– Три дня передышки, – сказал Хамсай, – пока менты не успокоятся. Поднакопим силы.
– Надо кончать с Амаровым. Он не угомонится.
– Правда, что Татарина нашли на месте покушения на него?
– Я в ментовке справки наводил. Правда.
– Что это значит? Кто Татарина нанял?
– Не знаю. Он за день до этих событий испарился.
– Плохо. По понятиям, Амаров прав. Мы на него первые киллера натравили.
– Мы не натравливали.
– Мочить зверей давно пора. – Бульба ударил кулаком по стене. Он слыл главным «красноармейским зверобоем». Его ненависть к кавказцам стала притчей во языцех.
Затренькал мобильный телефон.
– Да. – Хамсай нажал на кнопку.
Незнакомый голос произнес:
– Хамсай. За тобой должок. Это только начало.
– Ты… – «Красноармейский» главарь едва сдержал готовое вырваться на свободу ругательство. – Ты кто такой?
– Знаешь же, Хамсай.
– За Дольский переулок.
– Там действовали не мои люди.
– А кто? С Марса прилетели… А, Татарин?
– Это поганые провокации! И я всю черноту на уши в городе поставлю, так и передай!
– Зачем кричать? Мириться надо, Хамсай. Только мир несет спокойствие… Ведь тот, кто в тебя стрелял, мог взять и ниже.
– Пожалел. Сердце доброе… Так что, разговор состоится?
Хамсай вдруг почувствовал, что устал. И что ему все осточертело. На бандитском поприще, как в действующей армии, год должен за три идти. Или за пять.
– Разговор состоится, – вздохнул Хамсай.
Шарифов был доволен. Он поселился в полулюксе гостиницы «Россия», как положено приличному человеку. Из его окна открывался вид на собор Василия Блаженного. И душа его пела. Он ощущал себя в этом городе не чужим. В Москве уважали и знали Амарова. И Шарифов сегодня выступал в качестве его правой руки.
На следующий день он встретился с Азизовым – председателем правления банка «Астра», старым товарищем и компаньоном хозяина.