Я достаточно взрослый, чтобы быть ей как отец. Густав часто бывал занят. Однажды он ушел, взяв с собой жену и Серизу, и ко мне пришла Софи. Она хотела спуститься на лодке вниз по реке до Сиктри, ближайшего города. Приближался день рождения ее матери, и она хотела продать немного вина, чтобы купить ей подарок.
Рассказывать эту историю было все равно, что вскрывать старую рану глубоко внутри него. Он был удивлен, что это все еще было так больно, после стольких лет."
"— Селеста, моя троюродная сестра, поехала с ней. Я не видел в этом ничего страшного. Селеста была способной молодой женщиной и хорошим стрелком. В Трясине все друг друга знают, а у нашей семьи была опасная репутация. Никто, кроме враждующей семьи, не посмел бы их беспокоить, да и наша вражда тогда остыла до тлеющего уголька. Я дал им добро.
— Минут через двадцать их обнаружила шайка работорговцев. Они всадили пулю в голову Селесте. Она упала в воду, и Софи последовала за ней. Когда Софи вынырнула на поверхность, работорговцы ударили ее веслом по голове и втащили в лодку.
Шарлотта придвинулась ближе к нему, обхватив его пальцы своими.
— О работорговцах в Трясине и слыхом не слыхивали. Граница с Луизианой единственное место, откуда они могут проникнуть, но она слишком тщательно охраняется. Кто-то со стороны герцогства должен был впустить работорговцев в этот рейд. Мы так и не узнали, кто и почему. Девочки не вернулись домой, и в тот же вечер мы вышли на реку и нашли тело Селесты. Мы начали прочесывать болото, но понятия не имели, кто и зачем похитил Софи.
— Куда они ее увезли? — спросила Шарлотта.
— В лес. Особенно им нужны были дети. Они посадили ее в яму в земле. Софи сказала, что на второй день к ней спустился мужчина. Он ощупал ее и попытался сорвать с нее одежду.
Глаза Шарлотты вспыхнули гневом.
Софи умеет вспыхивать. Она хорошо обучена, как и большинство из нас. Ее обучение тогда еще не было закончено, но она защищалась. Она вспыхнула в глаза мужчины и убила его. В наказание ее перестали кормить и поить. Нам потребовалось восемь дней, чтобы найти ее. Я помню этот лагерь таким, будто видел его вчера. Полузатопленные ямы, голодные дети, одни мертвые, другие умирающие. Мы перебили всех работорговцев. Я залез в яму, чтобы вытащить Софи. Я встал на труп работорговца, чтобы поднять ее. Кое-чего из него не хватало.
— Мать Рассвета, она его ела?
— Я не знаю. Я никогда не спрашивал. Она не знала, когда мы придем за ней, и делала все, чтобы выжить. Но она больше на стала прежней. Во-первых, она перестала расчесывать волосы. Потом она перестала носить красивую одежду. Она решила, что ей не нравится ее имя и она хочет, чтобы ее звали Ларк. Она проводила большую часть времени в лесу и перестала разговаривать.