В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Этот жест был предназначен для демонстрации монеты и был настолько укоренившимся в манерах старых семей, что они делали это бессознательно, когда высказывали свою точку зрения во время спора или признавали чью-то точку зрения.
Она подошла достаточно близко, чтобы услышать его.
— … В конце концов, как утверждает Ферра, преуспевание в служении толпе это высшее призвание. Эго может достичь своей вершины только тогда, когда трудится на благо большинства.
Последовали кивки и послушались звуки согласия.
— Но разве Ферра не говорит также, что компромисс с этикой — это предательство самого себя? — раздался сзади голос Софи. Группа молодых людей расступилась, и Шарлотта увидела ее. — А поскольку он определяет этику как высшее выражение индивидуальности, его аргументы противоречивы и подозрительны.
Голубокровный посмотрел на нее с неподдельным интересом.
— На первый взгляд противоречие присутствует, но оно исчезает, если предположить, что моральный кодекс индивида согласуется с целями множества.
— Но разве толпа не состоит из индивидуумов с дико противоречивыми моральными кодексами?
— Так и есть. — Голубокровный улыбнулся, явно наслаждаясь спором. — Но установки толпы направлены на самосохранение, поэтому у нас возникают общие законы: не убивай, не прелюбодействуй, не воруй. Именно эта общность побудила Ферра заняться исследованием множества и себя.
Софи нахмурилась.
— У меня сложилось впечатление, что Ферра приступил к изучению множества и себя, потому что сексуально желал свою сестру и был расстроен тем, что общество не разрешило ему жениться на ней?
Молодые люди ахнули.
— Чье ты сокровище, дитя?
— Мое, — отозвалась Шарлотта.
Аристократ повернулся к ней и отвесил безупречный поклон.
— Миледи, мои самые высокие похвалы. В наши дни редко можно встретить начитанное дитя. Могу ли я иметь удовольствие узнать ваше имя?
— Шарлотта де Ней эль-те Рен.
Аристократ выпрямился.
— Древнее имя, миледи. Я Себастьян Лафайет, Comte de Belidor. А это?
— Софи.
Аристократ улыбнулся Софи.
— Мы обязательно должны пообщаться еще, Софи.
Софи сделала реверанс с безупречной грацией.
— Вы оказываете мне честь, милорд.
— Надеюсь, она не расстроила вас, лорд Белидор? — спросила Шарлотта.
Аристократ повернулся к ней.
— Себастьян, пожалуйста. Напротив. Я часто расстраиваюсь из-за отсутствия мужества у молодого поколения.
