В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Течение внутри нее усилилось, и она утонула.
* * *РИЧАРД бежал по коридорам, стены казались размытым пятном. Впереди, с мокрым от слез лицом, в арочный проход ворвалась Софи.
— Она ушла!
— Что?
— Шарлотта умерла, она умерла!
Он отстранился от нее, но она схватила его за одежду и потащила прочь от арки.
— Нет, Ричард, нет! Нет, ты умрешь. Нет, не ходи! Она сказала, чтобы ты не ходил!
Он прижал ее к себе, поцеловал в волосы и оттолкнул.
— Ричард, — закричала она.
Он вырвался на солнечный свет.
Шарлотта стояла посреди сада.
Шарлотта обернулась, и он увидел ее глаза. Они были абсолютно черными.
Цветы у ее ног увяли. Гниль бежала от нее, распространяясь по саду. Розы умирали, гнили под корень. Последний из монстров «Руки» покачнулся и упал.
Она стала тем, кем всегда боялась. Она превратилась в живую смерть.
Он должен добраться до нее. Ему надо было добраться до нее.
Цветы у каменных ступеней, на которых он стоял, увяли. Он наступил на их высохшие трупы и пошел через сад.
Темнота потекла к нему. Она окутала его. Он почувствовал ее смертельно холодное жало.
— Я люблю тебя, Шарлотта.
Десять футов отделяли его от нее.
Его тело подогнулось. Ему казалось, что его выворачивают наизнанку.
Восемь футов. Кости его ног растаяли в агонии.
— Я люблю тебя. Не оставляй меня.
Три шага.
Его сердце билось слишком быстро, каждое сокращение резало его, будто кто-то вонзал осколки стекла прямо в его аорту.
Он выронил меч… его пальцы не могли удержать его… и обнял ее.
— Любовь моя, свет мой… Не оставляй меня.
* * *Она стояла, погруженная в черное течение волшебной реки. Красные очаги магической эссенции омывали ее один за другим, слабо светясь, и она поглощала их каскадом эйфории.
Никаких мыслей. Никаких беспокойств. Только свобода и блаженство.
Еще одна волна красного омыла ее. Она попробовала ее на вкус и отшатнулась. Вкус был слишком знакомым. Она не приняла ее. Волна была отдана ей по доброй воле, но все в ней восставало против ее потребления. Как такое могло случиться?
Она заставила себя попробовать эссенцию, позволяя ей проникнуть в нее. Она струилась по ней, струилась сквозь нее, такая невероятно восхитительная. Неправильно. Это было неправильно. Ее магия отшатнулась от нее.
