В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Она рухнула ему на грудь и сдалась боли.
* * *РИЧАРД сидел у тяжелых деревянных дверей. Позади них над Шарлоттой работали целители из Ганерского Колледжа. Он думал, что она заснула от усталости. Ему потребовалось пять драгоценных часов, чтобы понять, что она не может проснуться. Он погрузил ее в фаэтон и на бешеной скорости поехал в Ганерский Колледж. Он прошел через ворота, неся ее, и люди пришли и забрали ее у него. Он последовал за ними через лабиринт коридоров и лестниц в этот коридор и эту комнату, где они захлопнули двери перед его носом, и он сидел здесь часами, не зная, будет ли она жить или умрет.
Он был невероятно зол.
Они так много сделали, так многим пожертвовали, и после всего этого она умрет. Ему хотелось бушевать и колотить кулаками по стенам от несправедливости происходящего, но вместо этого он вынужден был сидеть неподвижно.
Если она умрет… Какой в этом смысл?
— Часто в этом нет никакого смысла. Искать какое-то оправдание в потоке жизни бесполезно, — сказала женщина.
Он поднял глаза. Перед ним стояла элегантная пожилая женщина, высокая и очень худая, с темными волосами и пристальным проницательным взглядом.
— Она будет жить?
— Да. Сейчас она отдыхает.
Облегчение затопило его.
— Меня зовут леди Августина эль Рен.
Он встал и последовал за ней по коридору.
— Вы читаете мои мысли?
— Нет, я читаю ваши эмоции. Вы тонете в горечи. Я сенсат, и за эти годы я стала очень хороша в соединении точек.
Они подошли к другим дверям. Он придержал их открытыми для нее. Она шагнула внутрь. Он последовал за ней и очутился в длинном каменном коридоре футах в пятидесяти от земли. Крыша защищала его от непогоды, но в больших арочных окнах не было стекол, и сквозь них дул легкий ветерок.
— Сколько сейчас времени? — спросил он.
— Уже позднее утро, — сказала она. — Для вас это завтра. Вы провели последние четырнадцать часов в ожидании.
— Неужели это было так давно?
— Да.
Его гнев таял на ветру, унося с собой горечь. Он чувствовал себя… спокойным.
