– А меня Борисом. Ты что в комбинезоне? Танкист?
– Он самый. Танк подбили.
– Во-во, и у нас такая же беда.
– Видел я, на моих глазах все произошло.
– Повезло нам: танк – вдребезги, а мы все живы.
На дороге – пустынно. Далеко впереди ухали взрывы. Сжалось сердце: «А ведь и нам – туда!»
Грунтовка то шла по лесу, то выходила на открытое место. Встречались черные остовы сгоревших грузовиков, обгоревшие телеги, разбитые пушчонки, бронемашины – все напоминало о том, что идет жестокая война. А еще – тела погибших: близ дороги, дальше в лесополосе – каски, обломки винтовок. Совсем недавно здесь шли бои.
Вспугнутые треском двигателя, на верхушки деревьев взлетели вороны.
Снова поворот. Слева, за деревьями, нес свои воды Днепр.
У одного из ручьев, звонко стекавшего в Днепр, мы остановились. Заглушив мотор, я захватил ППШ, по привычке поправил кобуру с пистолетом и пошел к воде. Наклонился. Какое блаженство – смыть соленый пот, разъедавший глаза, грязь, напиться живительной водицы!
Я вернулся к мотоциклу и пулемету на нем – расслабляться нельзя. Теперь – очередь Бориса. Подхватив автомат, он спустился к ручью. Сняв шлемофон, танкист приник к ручью, умылся, набрал воды во фляжку. И – снова в путь.
– Браток, теперь левее. Я дорогу помню! – бодро крикнул танкист.
На развилке я повернул налево. Здесь грунтовка расходилась под острым углом.
Борис наклонился, стал рукой шарить в коляске.
– Гляди, чего нашел!
Он вытащил удлиненную металлическую коробку, овоидную в сечении. Повертев ее так и сяк, он наконец открыл ее и вытащил противогаз.
– Надо же, а я думал – харчи.
Он отшвырнул коробку с противогазом на дорогу. Снова пошарил рукой на дне коляски.
– Вот! Самое то!
В руке – стеклянная бутылка с наклейкой. Открыв пробку, танкист глотнул.
– Дрянь какая-то, вроде слабого самогона, – поморщился он. – Глотни!
Борис протянул мне открытую бутылку. Я сделал пару глотков. Горло обожгло. Сейчас бы не выпить, а закусить! Но и пара глотков самогона взбодрила. А Борис приложился еще.
– Эй, Борис, не увлекайся, тебе к начальству идти, вдруг учуют?
– Э, пока доедем – выветрится.
Дорога пошла в горку, с обеих сторон потянулся лесок. Едва дорога зазмеилась вниз, к деревянному мосту через речку, как мы увидели, что с противоположного берега к мосту подъезжает грузовик – здоровенный «Бюссинг». Немцы!
– Стой, немцы! – крикнул Борис.
Он схватился за пулемет, стоявший на коляске, передернул затвор и нажал на спуск.
Я остановил мотоцикл. Борис не отрывался от пулемета, пока не высадил в грузовик всю ленту. Наконец затвор лязгнул вхолостую – патроны закончились.
Мы вглядывались в неподвижно стоявший немецкий грузовик. Похоже, дальше он уже не поедет.