Автор
На этом пресловутом дне всё изменилось для Артема: мир вокруг стал невероятно сложным и острозамученным. Теперь он понимает, что каждый шаг на новой политической шахматной доске может оказаться последним. Время заставило его осознать важность каждого момента в жизни. Начало карьеры - это лишь первая пешка в большом и грозном бою, где победу ожидает только один....
Киваю головой, продолжая есть. Альбина мне уже за всё отчиталась. Это она засунула нас в этот отель на уик-энд. На люкс была скидка в честь закрытия сезона. Видимо, она уже начала экономить мои деньги, чтобы НЕВИЛИРОВАТЬ мой вклад в её съёмное жильё.
- Как твоя мама? – спрашивает Аня.
- Трудно сказать, - отвечаю я, не желая затрагивать эту тему.
Она слишком болезненная, и я не хочу обсуждать это ни с кем.
Анюта смотрит в свою тарелку, поэтому я бросаю взгляд поверх её плеча и нахожу третий столик справа.
Там в отсветах приглушенного света сидит мать-героиня, излучая персиковое сияние.
И я глаз от неё оторвать не могу.
Такая она вся черноволосая и нежная. В персиковом платье с вырезом до, блин, пупка. Очень притягательная. И очень симпатичная. На маленьком ушке жемчужная серёжка гвоздик, прямо как вишенка на торте, а на запястье браслет с цветными бусинами. Немного детский, но мне неожиданно нравится.
Вот КАК она здесь оказалась?
И что это за недоделок рядом с ней? Ему сколько? Двадцать? Я, мать его, скучно живу!
Я был прав, это 75D.
Она смуглянка. Прямо долбаная Моана, чтоб её!
Кожа на три тона темнее моей. Очень тёплая на вид. Я бы хотел её потрогать. Кожу я имею в виду.
-…в общем, мне предложили брать эти интервью, - отвлекает меня Анюта, делая глоток вина. – Но, я не уверена. Как мне перемещаться по стране? Не в эконом же классе? А перелёты не оплачиваемые…
Почёсываю клык языком, усилием воли заставляя себя отвести взгляд от блестящих тёмных волос, мягкими волнами рассыпанных по спине Нектаринки.
- Хочешь, чтобы я оплатил тебе перелёты? – рассеянно спрашиваю Аню, отрезая очередной кусок стейка.
- Артём, - журчит она. – Это ты сказал, не я…
Киваю головой, погруженный в себя.
Этот сопляк жрёт её глазами, честно деля внимание между загорелыми сиськами и зелёными очами. За ним уже можно подтирать слюни, чтобы никто не поскользнулся.
А она всё время что-то тихо ему рассказывает. Такая, блин, святая простота.
Такая, блин, покладистая.
Но, больше всего меня сейчас бесит другое.
Эта засранка на меня НИ РАЗУ НЕ ВЗГЛЯНУЛА. Правую половину тела у неё будто парализовало, из этого заключаю - она точно знает, где я нахожусь.
Сцепляю зубы. Кто-то должен сегодня огрести.
- Я не печатный станок, Анют. Оплачу за три месяца, дальше сама, - безапеляционно выношу вердикт, глядя в её идеально подведённые большие глаза.
- И что я должна делать «дальше», по-твоему? – возмущается она, дуя губы.
