По осколкам твоего сердца — читать онлайн бесплатно полностью

Солнце золотило памятники и оградки, шелестели кроны деревьев, что росли за забором, пели песни птицы, и все казалось спокойным и будто нарисованным. Дима повернул еще раз и остановился у оградки, за которой высился простой черный памятник. Чуть помедлив, он вошел внутрь, а я шагнула следом за ним, мысленно здороваясь с той, к которой мы пришли. К его матери.

Ее звали Барсова Снежана Аркадьевна, и ей было чуть больше тридцати, когда ее не стало. Она широко улыбалась нам с памятника – эффектная блондинка с озорным взглядом, как у Мэрилин Монро. На нее наверняка засматривались мужчины. И Сперанский в свое время не стал исключением.

- Твоя мама была красивой, - тихо сказала я.

- Это старое фото, - не поворачиваясь, ответил Дима. Его голос был глухим. – Его сделали лет за пять до смерти. Потом она редко фотографировалась. Говорила, что ненавидит себя. Даже на фото смотреть не хочет. Хотя когда к нам домой приходили мужики, все менялось. Она постоянно с ними флиртовала. Я убегал из дома, чтобы этого не видеть. Противно было.

Я тяжело вздохнула и в знак поддержки положила руку на его плечо – каменное и нагретое на солнце. Дима впервые рассказывал мне о маме. И, слушая его, я хотела реветь. Но сдерживалась.

- Она могла пить неделями, могла пить целый месяц, - продолжал он, не сводя взгляд с неподвижного лица матери. – А потом приходила в себя. Запиралась в своей комнате и плакала. Иногда просто лежала на кровати, смотрела в одну точку и даже забывала поесть.

Я вздрогнула. Моя мама вела себя так же после смерти папы – лежала целыми днями на диване и ни на что не реагировала, даже когда я тормошила ее и звала, при этом стараясь быть веселой и милой, потому что боялась обидеть. Но она не пила… Не представляю, как тяжело было Диме.

- Меня накормить она тоже забывала. Ей вообще было все равно, что я ем и во что одет. Как будто бы я был собакой, а не ребенком. Наш дом порой напоминал притон. С неадекватными мужиками и бесконечным бухлом. Пацаны смеялись, что я его не пробую. А меня даже от запаха выворачивало. Когда мне было лет шесть ее очередной ухажер дал мне какое-то пойло, а мне стало плохо. До сих пор помню, как выворачивало. Мать увидела, стала его выгонять, этот козлина ее ударил. Избил бы, наверное, но соседи прибежали. Он свалил. А однажды мать пошла в магазин и вместо еды купила мне кошачий корм, потому что была пьяная и все перепутала. Положила в тарелку и поставила на стол. Я был для нее обузой. Может быть, из-за меня она и решилась покончить с собой.

В голосе Димы больше не было злости или обиды. В нем слышалась боль. Нестерпимая детская боль, от которой у меня в горле появился ком.

Я обняла Диму сзади, плотно сцепив на поясе руки и прижимаясь щекой к горячей спине. Мне было безумно его жаль.