И хотелось сделать хоть что-то, чтобы утешить. Сейчас Дима напоминал потерянного мальчишку, несчастного и всеми брошенного. И мне хотелось его утешить.
- Твоя мама тебя любила, - прошептала я, обнимая его. – Несмотря ни на что. По-настоящему любила. Просто… Просто она была больна. Ведь алкоголизм – это болезнь. Ей нужна была помощь.
- Я не помог ей, - выдавил из себя Дима.
Я на мгновение прикрыла глаза. Легкий порыв ветра затронул наши волосы.
- Ты и не мог. Ты был ребенком, Дим. Это она должна была тебе помогать. Понимаешь?
- Зато я знаю. Каждая мать любит своего ребенка! – воскликнула я. И вспомнила свою маму. Тоска кольнула сердце, но я и вида не подала.
- Не знаю, - с отчаянием повторил Дима.
Я отпустила его, и он повернулся ко мне. Так, чтобы мы стояли лицом к лицу.
- Она тебя любила, потому что ты был ее сыном. И любит сейчас. Просто ты больше не видишь ее. А она… Она видит. Поэтому прости ее, Дима. И отпусти. – Я коснулась его жестких волос, а он поймал мою руку и прижал к своим губам.
- Мама любит тебя. Потому что ты ее сын. И иначе не может быть. И я тоже тебя люблю. Не за что-то и не вопреки, - прошептала я, боясь, что сорвется голос. На ресницах дрожали слезы. – Просто потому, что ты есть.
Говорить о любви на кладбище было странно, даже дико. Но эти слова шли из сердца. В каждом была тонна искренности. Мне даже взаимности не нужно было – я просто хотела сказать о своих чувствах.
- И ты тоже любишь ее, свою маму, - продолжала я. Мои пальцы скользнули по его щеке.
- Почему так решила? – нахмурился Дима.
- Потому что ты поставил памятник. Больше ведь некому было, верно? И заплатил кому-то, чтобы за ее могилой следили – она ухоженная, - ответила я.
Он кивнул. Я оказалась права.
Больше Дима говорить не стал. Ни о прошлом, ни о любви. Он просто присел на корточки и вытащил из тайника под плитой флешку, телефон, деньги, патроны и пистолет, который меня напугал. Потом постоял еще немного перед памятником, словно молча разговаривая с матерью и сказал, что пора уходить.
- Надо было купить цветы или конфеты, - вздохнула я. Никогда не приходила к папе с пустыми руками.
- Потом, - коротко ответил Дима. Но я все равно не ушла просто так – достала из рюкзака небольшой шоколадный батончик, который там оказался, и оставила его Диминой маме.
Он взглянул на меня глазами все того же потерянного ребенка.
- Мама любила шоколад, - сказал он с какой-то неожиданной теплотой. – И я тоже любил. Когда она не пила и не была в депрессии, приносила шоколадки, и мы делили их напополам.
Старое воспоминание осветило его лицо и подарило улыбку. Пусть всего лишь на миг, но все же Дима вспомнил хоть что-то хорошее о матери. И это меня порадовало.
- До свидания, буду приглядывать за вашим сыном! – сказала я, когда мы вышли из оградки.