Автор
В ночной тиши мягкая зона, где он всегда остается в безопасности, Лена с удовольствием наслаждается его вниманием. Под ленивым взглядом коньяка она размещает свою легкость - тонкий плед, под которым прячется Лена, в вечной игре противостояния со всеми, кто близко к нему приблизился. С каждым днем жжение становится невыносимо, заставляя его мечтать о помощи или отчаянно пытаться справиться с болезнью самому....
Пожаловаться, рассказав всю свою подноготную.
Но стыд, который я ощущаю всякий раз, когда мне приходится говорить о своём прошлом, накатывает знакомой волной.
Чёрт, да даже Машке я всё рассказала только, наверное, с третьего раза.
От своих мыслей о давно минувшем и от того, что вообще подумала рассказать этому мужчине всё-всё, становится совсем хреново.
— Я взяла опеку над братом, потому что родственники если и есть, то я про них ничего не знаю, — безжизненным голосом уточняю.
— Ты же понимаешь, что…
И когда он внезапно замолкает, я быстро перевожу на него взгляд.
Я не верю своим глазам.
Громов выглядит немного недовольным и… смущённым?
Я как-то сразу понимаю, про что он думает.
— Денис Алексеевич, я всё понимаю. Вы хотите меня уволить, — никакой обиды в голосе, только понимание и согласие.
В ответ сдавленные маты, крутость которых заставляет меня невольно покраснеть.
Громов с грохотом захлопывает ноут, после чего нервно проводит рукой по своему ёжику волос.
— Ты сможешь работать в ночную смену? — прилетает от него вопрос мрачным тоном.
Я с сожалением отрицательно качаю головой.
То, что это вариант мне теперь не подходит, ясно как божий день.
Если опека и полиция пришли ко мне один раз, то кто даст гарантию, что это не повторится.
Рисковать я не буду. Придётся искать что-то другое. Работу, которая позволит мне всегда быть дома в ночные часы.
Да, может быть, такой зарплаты, как в «Ночном волке», нигде больше не получу, но я должна быть уверена, что у меня не заберут Женьку по причине моего отсутствия ночью.
— Ты же понимаешь, что я увольняю тебя только потому, что не получится подогнать всех девчонок в баре под тот график, который будет удобен именно тебе? — у него непроницаемое выражение лица.
И хоть его вопрос-утверждение звучит довольно твёрдо и сурово, я улавливаю от мужчины волну сожаления, отчего сердце начинает стучать где-то в районе горла.
Как молнией проскальзывает мысль, что я странным образом чувствую его настоящие эмоции, несмотря на непроницаемую маску, которую он надел в этот момент.
— Я понимаю, Денис Алексеевич.
Он еле заметно морщится.
— Ну, раз ты больше на меня не работаешь, давай уже без отчества. Можно просто Денис.
И пока я прихожу в себя от этого неожиданного предложения, он продолжает как ни в чём не бывало:
— По поводу работы я… постараюсь помочь. Есть кое-что на примете для тебя в другом месте. А что думаешь по поводу жилья делать?
Мне становится жутко неудобно.
