Автор
В ночной тиши мягкая зона, где он всегда остается в безопасности, Лена с удовольствием наслаждается его вниманием. Под ленивым взглядом коньяка она размещает свою легкость - тонкий плед, под которым прячется Лена, в вечной игре противостояния со всеми, кто близко к нему приблизился. С каждым днем жжение становится невыносимо, заставляя его мечтать о помощи или отчаянно пытаться справиться с болезнью самому....
— Да ладно тебе, красотуль, — ржёт этот кабан, когда я упираюсь ему в плечи ладошками, пытаясь оттолкнуть. Его друзья тоже начинают смеяться.
— Отпустите, пожалуйста, — как можно твёрже произношу, хотя голос начинает дрожать. — Мне нужно работать.
Мой взгляд мечется по сторонам в поиске хоть какой-нибудь поддержки от своих, но сердце бухает вниз, когда понимаю — её не будет. Все в такой запаре, что никому нет дела до меня.
— Так твоя работа как раз и состоит в том, чтобы клиент остался доволен, — глаза мужика сужаются, а в голосе чётко прослеживается недовольство моими слабыми попытками выскользнуть из его объятий.
— Отпусти девушку. Быстро! — яростный рык за моей спиной заставляет всю компашку разом заткнуться и перестать веселиться.
С облегчением выдыхаю, узнавая голос Дениса.
Глава 18
— Да ладно тебе, Гром, — мужик оборачивается в сторону Громова, продолжая прижимать меня к себе. — Я всего лишь… — он резко затыкается, как только видит выражение лица Дениса.
Впрочем, я его понимаю.
Мне самой становится не по себе от того, что я вижу. Глаза горят чёрной злобой, а желваки так и перекатываются на заостренных скулах. Даже щетина не может скрыть этих волн.
Чистая звериная ярость — именно она сейчас обуревает Громова.
— Пошла отсюда, — сквозь зубы произносит Денис, подходя к нам.
Меня наконец-то отпускают, и я стремительно убегаю.
Находясь на достаточно безопасном расстоянии, оборачиваюсь и вижу, как кулак Громова врезается в челюсть того мужика.
Дальше начинается какой-то форменный ад.
Начинают драться, кажется, все мужики, которые в этот момент находятся в баре.
Крики, маты, визг, звуки бьющейся посуды и треск перевернутых столов — всё это перекрывает даже музыку, которая в это время достаточно громко звучит в баре.
Ко мне подлетает Машка и, схватив за руку, тащит за собой в сторону двери, ведущей из зала в подсобные помещения.
Там, в коридоре мы замираем, опираясь на стену и тяжело дыша.
— С почином тебя, что ли, — с иронией произносит подруга, когда переводит дух.
— Господи… господи… это же… ужас какой-то… — я практически заикаюсь.
В кино подобного рода драки выглядят совершенно по-другому. Как оказалось, в реальности видеть такое очень страшно.
— И что… что нам делать? Нужно в полицию, наверное, позвонить, — последнее звучит больше как вопрос.
— Никакой полиции. Щас мальчики наиграются в войнушку, разойдутся, а потом Гром сам всё урегулирует. Не в первый раз всё-таки.
