Автор
В холодах Коми за Севера Дальнего — арctic песенка о городках и своих любимых городах. Наденешь белую шляпу и уедешь лететь в теплые края, но когда зима гнет твердым льдом — то черные строфы сольются в единую печальную мелодию "По понятиям Лютого".
И тут наблюдатель на мачте заметил корабль, стремительно приближающийся к ним с востока. Модуса вызвали из каютя. Хмурый, помятый, он вышел на палубу.
– Что там?
– Шкипер говорит, это боевая триера, которая охраняет Неапольскую бухту и порт. – Али, не мигая, смотрел вдаль, на восток. – Там горят дымные факелы – это знак, чтобы мы остановились."
"– Проклятье! Они догонят нас?
– Не пройдет и часа. Шкипер сказал, что впереди рифы, нам нужно будет сделать маневр, чтобы обойти их. Мы еще больше потеряем в скорости.
Модус прошелся по палубе, кусая губы.
– Эй, отдай команду гребцам, пусть работают быстрее! – крикнул он гортатору[19]. – Каждому по серебряному динарию, если сумеем уйти! И десять динариев тебе лично!
Нельзя сказать, чтобы кого-то сильно воодушевил его призыв. Некоторые из гребцов, наоборот, бросили весла, из трюма слышался недовольный ропот. Команда понимала, что от погони им никак не уйти, а в таком случае не лучше ли сдаться по своей воле, чем быть убитыми преследователями?
Али продолжал стоять на мостике, наблюдая за приближением триеры.
– Мерзавцы… Все к оружию! – скомандовал Модус.
Но оружия хватило только для восьми человек. Модус надел кольчугу, взял круглый сирийский щит и греческий меч, клинок которого имел форму лепестка: вначале расширялся к середине, а затем вновь сужался к острию. Ятаган он отдал Квентину, и тот поигрывал им, хотя уже без прежней ловкости и уверенности, он даже уронил оружие на палубу и разразился бранью.
