В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
Але ми не на львівщині [2].
— Добре. Скажи паляниця [3].
— Паляниця.
— Хватаешь на лету. «Л» чуть мягче.
— Пальяниця.
— Теперь слишком мягко. Там нет выраженного мягкого знака. Просто чуть-чуть мягче.
— Ты мене втомив.
— Головне, щоб тебе ОУН не втомила. До самої смерті [4].
— Це ми ще подивимося, хто кого втомить [5].
Максим учил украинский.
Если придётся, людям он будет представляться Николаем. Николаем Ивановичем Святом. Так решил.
Но для себя и КИРа оставался Максимом.
Что до украинского — это было необходимо.
"— Будь тридцать девятый или хотя бы сороковой год, можно было и не учить, — объяснял КИР. — Мало ли, в командировку человек приехал из Москвы, Ленинграда или даже Иркутска. Обычное дело. Но сейчас, в августе сорок первого, не обойтись.
— Почему?
— Потому что мы, считай, в глубоком тылу. Немецком.
Максим, конечно, знал историю свой Родины, включая историю украинского национализма, принесшую столько бед и крови. Однако без подробностей.
— Напомни, кто такие мельниковцы?
— Такие же украинские нацисты, антисемиты и русофобы, как и бандеровцы.
— Слишком много воли захотят?
— Да. Господин должен быть один. И этот господин — немец, ариец. Как бы то ни было, русский язык сейчас на этой территории не приветствуется.
— Учту. Что с линией фронта?
— Группа немецких армий «Юг» вышла к Днепру на всём течении от Херсона до Киева. Показать карту?
— Давай.
На обзорном экране возникла карта с линией фронта и стрелами направлений ударов. Синими — немецкими, красными — нашими. Синие довлели.
