В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
— Посмотрим, — сказал Максим. — Но учти, я не обещаю.
— А я и не заставляю, — парировал КИР. — Но так будет лучше.
После завтрака Максим облачился в универсальный комбинезон, обулся, и запустил дрон-разведчик.
Малютка дрон вылетел из-под воды и притворяясь самым обычным жуком, сделал круг над болотом. Затем поднялся выше.
— Чисто, — сообщил КИР. — Людей нет. Наблюдаю трёх ежей и зайца. Это всё.
— Заяц мне, надеюсь, не помешает.
Комбинезон Максима ещё и не пропускал воду, так что в лодку он забрался фактически сухим.
Экспериментальный молекулярный синтезатор оказался в имеющихся обстоятельствах едва ли не самым полезным устройством на корабле. Не считая КИРа, естественно.
Синтезатор мог изготовить или изменить, согласно заложенной программе, какую-нибудь простую вещь из подходящих материалов.
То же золото в синтезаторе получалось не из чего угодно, а только из металлов платиновой группы, а также ртути и меди.
Для железа лучше всего подходили кобальт, никель, хром и марганец.
И так далее. То бишь, для превращения одного химического элемента в другой, нужно было, чтобы они стояли близко друг к другу в Периодической таблице Менделеева.
То же было и с относительно сложными материалами.
Для бумаги нужна была та же бумага или хотя бы целлюлоза, дерево, хлопок, лён и ли пенька.
Для хлопковой ткани — хлопковые волокна.
Для кожи — кожа.
Для пластмассы — каучук, смола, бакелит, этилен, бензин или хотя бы нефть.
И так далее, и тому подобное.
Энергии синтезатор жрал немерено, часто давал сбои в работе и стоил как небольшой город.
Утро выдалось тёплым и ясным. Над болотной водой, подёрнутой ряской, носились стрекозы. Пели птицы. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, радовали глаз вместе с листвой. Пахло водой и травой. В синем небе неторопливо плыли пухлые белые облака.
— Тишь да гладь, божья благодать, — побормотал Максим, причаливая к берегу. — И не скажешь, что совсем рядом война. Война и враг.
