Герой попадает в августе 1941 года на оккупированную немцами украинскую землю. Советский человек XXI века вынужден выживать среди врагов, оторванный от своих. Ему предстоит невозможное – сражаться в чужую эпоху, где никто не поверит его истории.
Любой советский человек мог всё это приобрести за те деньги, которые зарабатывал своим трудом. Без кредитной банковской кабалы или долгих лет суровой экономии ради накопления необходимой суммы.
И вот теперь он с радостью бедняка, на которого свалилось неожиданное богатство, таскает мешки с коробками и мысленно подсчитывает, на сколько этого хватит его товарищам-партизанам. Да, здесь, в 1941-м году, во время войны, под немецкой оккупацией, продукты питания, одежда и всё остальное были самым настоящим богатством. Единственным, что имело ценность. Потому что от их наличия или отсутствия напрямую зависела жизнь и смерть человека.
Порадовали и медикаменты. Кроме бинтов, марли в разной упаковке и жгутов, здесь были коробки с аспирином в алюминиевых футлярчиках; мазь от ожогов и обморожения; глазная мазь; настойка валерианы в стеклянных флаконах; таблетки под названием Cardiazol, которые Максим определил, как сердечные (тоже в алюминиевых футлярчиках); йод; салициловая мазь; слабительное; чистый медицинский спирт. А также мазь от комаров, пластырь и булавки. Нашлась даже коробка с ампулами морфия и шприцы.
Оружия и боеприпасов в вагонах не было. Зато обнаружился неожиданный подарок — два ящика 200 граммовых тротиловых шашек Sprengkoerper 28 и капсюли-детонаторы к ним.
Кроме того партизанам досталось семь винтовок маузер, один автомат MP-40, один пулемёт MG-34, один пистолет Walther P38, патроны к ним, шестнадцать ручных гранат и несколько ножей в ножнах.
Когда всё было закончено, Максим приказал облить вагоны и паровоз бензином и поджечь.
— Да как же… — растерянно сказал машинист Михалыч. — Я на этом паровозе пятнадцать лет считай, он мне как родной!
— Он сейчас немцам служит, Михалыч, — напомнил ему помощник.
— Да знаю я, — вздохнул машинист, стащил с головы засаленную кепку и швырнул её на землю. — Эх, сгорел сарай — гори и хата. Поджигай!
Обезоруженных немцев Максим отправил обратно в Белокоровичи:
— Меньше двадцати километров. К вечеру дойдёте.
— Нас отдадут под трибунал, — буркнул фельдфебель. — За то, что не оказали сопротивления.
— Надеюсь, вы не думаете, что я по этому поводу буду сильно грустить? — сказал Максим. — Хотя, подождите, вы подали мне мысль.
Он достал блокнот и, используя ящики с продовольствием в качестве стола и стульев, набросал по-русски записку: «Сообщаю, что продовольствие, снаряжение и медикаменты, направлявшиеся в распоряжение 62-й пехотной дивизии вермахта, были захвачены группой советских партизан.
