В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Капитан с любопытством освещал узкий пятачок. Вот почему они так поздно обнаружили беглецов. В этом месте, перед выходом на поверхность, немцы делали привал, похоже, длительный.
Под ногами Павла валялись две растерзанные упаковки из-под немецких галет, которые в отличие от советского аналогичного продукта не имели ни вкуса, ни запаха, ни консистенции, вызывающей приятный хруст. Рядом с ними капитан увидел окровавленные скомканные бинты и поворошил их ногой.
Кому, интересно, они принадлежали? У Менделя вскрылась старая рана? Или один из его охранников пострадал в ходе героического прорыва через катакомбы?
Никольский прогулялся взад-вперед, припустил дальше, снова свернул за угол, вышел на финишную прямую.
Из проема, который отсюда не просматривался, сочился тусклый свет. Похоже, день не радовал безоблачным небом и палящим солнцем.
Капитан скользил вдоль стены какими-то танцевальными па, замирая и прислушиваясь.
Что там наверху? Союзники в сорок четвертом разносили не только живые кварталы Кенигсберга, но и промышленные зоны, расположенные вне городской черты.
Он взбирался вверх, вытянув руку с пистолетом, поднимал ноги, чтобы во что-нибудь не вляпаться. Снаружи свистел ветер, ощущался не очень сильный запах гари.
Павел добрался до последней ступени, переместился за раскроенную бетонную плиту, явно свалившуюся с потолка. Это было что-то необычное, по крайней мере не подземелье, уже осточертевшее ему. Он находился на краю громадного цеха, над которым несколько месяцев назад изрядно попотела бомбардировочная авиация.
Прямоугольный склад возвышался над землей.
Возможно, здесь было несколько цехов, но перегородки между ними рассыпались. Остался только один, весьма разомкнутый. Во внешних стенах зияли гигантские проломы. Крыша тоже сохранилась не везде. С нее свисали мощные балки перекрытий, куски стального профиля.
