В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Справа разрушенное жилое здание, за ним такое же, с частично обвалившейся крышей. Поваленные заборы, деревья. В стенах домов зияли проломы.
Освещение слабое. Но трудно будет не попасть в мишени, которые еще не показались на виду. Немцы были где-то рядом, на подходе. Интуиция подсказывала Павлу, что проскочить они не могли.
За его спиной кряхтели товарищи, выползали из оврага.
— Филимонов, Авдеев, занять позиции у разрушенных зданий! — шипел Павел. — Зажмем их с двух сторон. Стрелять только по вспышкам.
— Вот сука! Будем еще церемонии разводить с этой тварью! — в сердцах выплюнул Еремеев, подтаскивая к себе автомат. — Он народ тысячами в гроб вгонял, мы из-за него столько отличных парней потеряли. На хрена он нужен живым? Ладно, командир, не косись. Это я так, крик души.
Филимонов с Авдеевым приказ не оспаривали. Они кинулись к строениям, бесшумно заняли позиции вблизи дороги.
Только солдаты спрятали головы и прекратили возиться, как поперла из скал нечисть.
Они торопились. Впереди и сзади шли автоматчики. Длинные полы балахонов бились по ногам. Павел пересчитывал их, сбивался.
— Десять их, командир, — прошептал ему на ухо Еремеев. — Постараться придется, но мы управимся, зуб даю.
— Почему, кстати, десять? Хотя нет, все правильно. Колонтович догнал Менделя. Спешат, знают, что мы идем за ними.
Немцы действительно шагали быстро, хотя вымотались до крайности. Даже у выносливых солдат СС заплетались ноги.
Среди них шла женщина в длинном брезентовом плаще. Она часто озиралась, замирала на несколько мгновений.
В середине колонны грузно переваливался сутулый мужчина. Солдат поддерживал его под локоть. Он тяжело переставлял ноги.
«Моя работа», — не без удовлетворения подумал Никольский.
Он тер глаза, их яростно щипала испарина, фигуры немцев троились. Капитан никак не мог пристроить автомат. Магазин соскакивал с камня, прицел сбивался.
— Командир, не тяни резину, уйдут же! — ныл, припав к прицелу, Еремеев.
— Никуда не уйдут. У них впереди Филимонов с Авдеевым.
