В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Подводники в перископ могли и не заметить возню на краю мыса, но костры обязаны были увидеть. Они горели даже сейчас, после того как в одном из них побывал доктор Мендель.
Над водой метрах в ста от мыса возникло нечто. Лодка всплывала довольно быстро. Капитан не успел бы за эти секунды вытащить Менделя на «большую землю». Ему пришлось таиться. Из воды появилась рубка, потом показалась верхняя часть субмарины.
Несколько человек столкнули в воду надувную лодку, замельтешили весла. Лодка стремительно приближалась. В ней сидели трое.
Лодка уже покачивалась у каменного причала. Лица подводников не различались. Павел видел лишь серые пятна в комбинезонах. Один привязал лодку к скале, двое выбрались на площадку, стали растерянно озираться.
— Внимание! — Никольский не узнал свой голос.
Он звучал громко, строго, официально, а главное, на языке британской короны!
— Вы входите в зону, где действуют законы и нормы Советского Союза! Вы вероломно нарушили границу водного пространства нашей страны, о чем немедленно будет доложено британскому и советскому командованию! С вами говорит сотрудник контрразведки СМЕРШ капитан Никольский.
Англичане пятились, вертели головами. Они не могли не понимать, в какую некрасивую историю втягивают их начальство и специальные службы. Ссориться с русскими, которые через одну-две недели войдут в Берлин, было бы неразумно.
Павел с усмешкой наблюдал, как моряки Королевского военно-морского флота прыгают обратно в лодку, отвязывают канат. Гребец схватился за весла. Маневренное суденышко припустило прочь от мыса.
Он не имел права терять время. Капитан субмарины мог передумать, сообразить, что их водят за нос.
Никольский вытащил из ниши дрожащее тело, поставил на ноги. Потом он основательно надавал доктору Менделю по щекам и погнал его по тропе.
Павел переправил пленника на сушу, бросил под ноги, отдышался. Подводная лодка пропала. Хороший знак. Море, насколько хватало глаз, было чистое и почти не волновалось.
Он нагнулся, вытащил кляп из глотки врача-садиста. Мендель кашлял, извивался. Его рука по-прежнему была надежно прицеплена к туловищу.
— Послушайте, вы, наверное, немец, — прохрипел тот. — Я знаю, что в Советском Союзе много этнических немцев.
