В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Старший лейтенант тоже выглядел весьма неважно. Бледный, как с того света, рука на перевязи, кровь на бинтах. Он волок «ППШ», который использовал как трость. Нога у офицера, кажется, не гнулась.
— Дружище, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. — Язык у капитана заплетался, слова выходили какие-то нерусские. — Ты в порядке?
— Жду, командир. — У Игоря тоже были проблемы с речью. — Перевязался, забылся, очнулся, неплохо проводил время. Пару немцев пристрелил. Они мимо шли, не захотели бросать оружие. Да и шут с ними.
— Мендель его фамилия. Как он на мне сидит? Нормально?
— Да, твой размер. Прибрали-таки кренделя. А ты молодец, вон какой сильный! — Кобзарь хрипло засмеялся. — Впору сказание писать о Павле, богатыре земли русской.
— Прусской, — поправил его Никольский. — Слушай, Игорь, ты, если сможешь, ползи позади нас, прикрывай тылы. Вот, ей-богу, сил у меня нет еще и тебя тащить.
— Злой ты какой-то, — заявил Кобзарь.
— Да, не в настроении.
— А остальные где? Сзади идут? Отстали?
— Нет их, Игорек.
— Совсем нет? — Кобзарь туго соображал.
— Совсем нет. И не будет уже никогда. Ты да я остались из всей нашей братии.
Игорь подавленно молчал, ковылял следом.
— Брось это безрукое чудовище, — вдруг сказал он.
— Не могу, приятель, — прокряхтел Никольский, едва переставляя ноги. — Если брошу, то потом не подниму. Можно, конечно, его пристрелить, но тогда все жертвы будут напрасными.
— Брось, говорю! — разозлился Кобзарь. — Не собираюсь я его убивать. Пусть живет и мучается.
Они прикатили эту нелепую громоздкую штуковину минуты через три и совместными усилиями погрузили в нее Менделя. Потом офицеры двинулись по дороге, идущей через остатки поселка, вдоль морского берега, закрытого вереницей скал.
Тележка тряслась, громыхала. Сползал на дорогу доктор Мендель, решивший на всякий случай не приходить в сознание. Капитан и старший лейтенант хватали его за одежду, втаскивали обратно на тележку.
Весь этот маразм пресек мобильный патруль 49-го полка 16-й гвардейской стрелковой дивизии.
