Майор контрразведки СМЕРШ Павел Никольский прибывает в освобожденный концлагерь Аушвальд в поисках военного преступника доктора Клауса Менделя, проводившего чудовищные эксперименты над заключенными. Преступник успел скрыться, и начинается его опасная охота через разрушенную войной Европу.
Из того, что осталось от его руки, ручьем хлестала кровь.
Крепко сбитый охранник бросился к нему, поднял как пушинку, перекинул через плечо и шатко побежал к лесу.
Только не это! Второй гранаты у майора не было. Он опустился на колено, чтобы поднять автомат. Тяжелая голова клонилась к земле. Павел никак не мог прицелиться. Автомат выплюнул последние пули, которые ушли в белый свет.
Ильза Краузе вскинула «парабеллум». Она давила на спуск, но обойма была пуста. Ведьма отбросила пистолет и прыжками помчалась к лесу, до которого оставалось несколько шагов.
Все остальные немцы погибли.
Голова майора контрразведки СМЕРШ отказывалась мириться с поражением. Он шел через поляну на ватных ногах, вытащил пистолет из кобуры, даже попытался перейти на бег, но тут же едва не упал и понял, что ничего из этого не выйдет. Павел был прекрасной мишенью, но никто по нему не стрелял.
Его обогнал красноармеец, раненный в руку. Следом какими-то рывками шел Игорь Кобзарь. Он держался за кровоточащую голову и сильно шатался. Надрывался непечатной бранью Виталька Еремеев, скакал, опираясь на жердину, волочил за собой подвернутую ногу.
Много ли навоюешь с таким войском, когда и сам хорош? Майор по инерции куда-то рвался, вяло вставал после каждого падения. Он шел по лесу, хватаясь за деревья, едва не роняя пистолет. В ушах у него гудело.
Сначала Никольский шел по четкому следу. Эсэсовец тащил на себе раненого Менделя, из того лилась кровь. Потом эти пятна стали не столь отчетливыми, вскоре и вовсе пропали. Очевидно, солдат и Ильза наспех перевязали рану Клауса и заткнули ему глотку, чтобы не орал.
Майор не хотел сдаваться. Ведь этот упырь был где-то рядом! Павел брел наугад. Он присел под деревом, чтобы передохнуть, и погрузился в какое-то полубессознательное состояние.
Подмоги не было. Следы немцев потерялись.
«Этот вурдалак все равно далеко не уйдет, — уговаривал себя майор. — При нем один солдат и баба. Возможно, она знакома с медициной. Как правило, садисты, потрошащие людей, знают анатомию. Но поможет ли это Менделю в лесу? Он загнется от потери крови, от гангрены, которая скоро начнется. Да от элементарного болевого шока! Его спасет только ампутация. Но как ее сделать в зимнем лесу, при отсутствии лекарств и инструментов?
За этим лесом наши войска. Беглецам все равно не выбраться».
Только минут через сорок Павел вернулся на знакомую поляну. Голова его была пустая, а состояние такое, словно он тянул за собой здоровую баржу.
