Проще говоря, меня вырубили.
Но я была не в претензии. Сложно было возмущаться, когда только вчера еще я чувствовала себя отваренной сосисочкой, а сегодня, сразу после пробуждения, уже была бодра и совсем здорова.
Ну как здорова… Постельный режим на ближайшие три дня, жуткий зуд под наложенными на грудь и живот повязками и общая слабость. Зато сдохнуть больше не хотелось.
Теперь постоянно хотелось есть (побочный эффект микстур, что в меня влил очень нервный врачеватель) и чтобы со мной кто-нибудь посидел. Желательно Раяр, а не его невыносимый братец.
Но сидели со мной только сильно перенервничавшие мочалки. Не отходили далеко, курлыкали жалобно и зверски линяли от перенесенного стресса. Сброшенные ими то там, то тут клочья тьмы исчезали достаточно быстро, не оставляя после себя и следа, но отделаться от мысли, что мои мочалки скоро совсем облысеют, не получалось.
Два дня я еще как-то вылежала, осаждаемая заботливыми мочалками и позабытая хейзарами. Гадские темные навестили меня лишь раз. Пришли вечером, уже совсем целые, будто бы их и не прожарило вместе со мной, задумчивые очень и куда-то спешащие. Ворвались в покои, ощупали мои руки, выдрали три волоска из растрепанной косы, велели мочалкам за мной присматривать (можно подумать, они этого не делали) и сбежали.
А на третий день сбежала я. Вот просто выждала момент, когда мои мохнатые надсмотрщики отправятся на кухню за обедом, и сбежала. Накинула поверх ночнушки новенький, еще совсем неношеный пафосный халатик… халат… хотя халатище, конечно, на самом деле, который прибыл ко мне как раз два дня назад.
Исполнительная Алер исправно присылала готовые наряды и вот такие вот уютные приятности, чем меня очень радовала.
Не думая о том, что мочалки могут на меня обидеться, а Раяр – разозлиться, я отправилась на прогулку. Просто сил никаких не было больше лежать в постели.
Мне нужно было знать, что творится в замке. Не просто так же меня бросили на произвол судьбы.
Не учла я, конечно, одного: где именно искать темных, я не знала, потому пришлось искать по всему замку.
Бродила я долго. Минут тридцать где-то, что для моего порядком побитого и ослабленного организма было равносильно трехчасовому походу по горам.
Разумеется, далеко уйти я не смогла, присев отдохнуть в первой попавшейся комнате второго этажа, больше всего похожей на гостиную. Мрачную такую, темную, очень в духе Раяра.
Кушетка, обитая черным бархатом, на красивых, искусно вырезанных птичьих лапах, приняла меня как родную.