Мы успели пройти мрачный зал с большими окнами, всегда укрытыми шторами, и начать подъем по очередной лестнице, когда он таки соизволил заговорить:
– Ты не найдешь этого в книгах, в основном потому, что данная информация считается кощунственной и усиленно замалчивается, но Рассах и Мирай не просто так считаются сестрами. Сила одной множит силу другой. Они нужны друг другу, чтобы не потерять свою власть. Когда мы усыпили мать, Мирай так же лишилась некоторой части своих сил. Сейчас она уже не способна на многие вещи, что были доступны ей во времена правления Изначальной Тьмы.
– Тогда почему она хочет меня убить? Почему бы не пробудить во мне Рассах и не вернуть прежнюю мощь?
– Пусть сейчас Мирай лишена былого могущества, но все еще сильна и считает Излом по праву своим. Теперь она его единоличная владычица.
– Но вы же ей не поклоняетесь.
– Так же, как не поклоняемся матери.
– То есть убить меня на расстоянии она не может? – дотошно уточнила я, недоверчиво щурясь.
– Да, – уверенно кивнул он. Весь такой суровый, собранный, глядящий прямо перед собой. Ну такая же лапочка!
Он вздрогнул, когда я, обняв его за шею, прижалась щекой к его щеке:
– Яна, ты не могла бы меня отпустить?
– Ты же сам хотел положительных эмоций, – удивилась я. Он вздрагивал от моих прикосновений и совсем уж ощутимо дернулся, когда я потерлась о его щеку. – Вот и приятного тебе аппетита.
– Слишком много, – прошипел он, резко остановившись.
– Это еще не много… – Звонкое «чмок!» разнеслось по коридору, а мой совсем закаменевший кошмар, бездумно глядя прямо перед собой, пытался как-то примириться с мыслью, что его только что чмокнули.
А мне что? Мне хорошо. Облегчение такое накатило после известия о том, что Мирай мне бояться не стоит. Так сразу хорошо стало, и спокойно, и…
Еще одно «чмок!» Раяра просто убило. По крайней мере, он уже не просто шевелиться перестал, но даже дышать.
А у ног его начала сгущаться тьма, волнуясь и странно шевелясь, будто бы дыша за него. Мочалки, покорно бредшие следом за нами, бросились в разные стороны, тихо поскуливая.
Сначала я испугалась. Да и кто бы на моем месте не испугался? Стоит истукан истуканом и не дышит, и не шевелится, и не моргает даже.
– Ра-а-а-а-аяр? – позвала я тихо, легонечко похлопав его по щеке. – Ра-а-а-аяр?
А он не отзывался. И не шевелился. И ладно бы просто не шевелился, но ведь ни вдоха, ни выдоха… только сердце быстро бьется. Надрывно так.