Автор
В дверце машины происходит непростой разговор между женщиной и ее водителем. Машина становится настоящей ловушкой, когда воздух медленно исчезает, словно из-под пальцев. Внезапный замок Новгородцева только усиливает напряжение в салоне, создавая ощущение удушья и давления. Женщина приказывает остановиться, но ее просьба проигнорирована, вызывая натянутую страстную драму....
Я тебя поняла. Ты не нашла в себе силы встретиться со мной, тебе было стыдно и страшно. Хорошо. Я принимаю это. Пусть будет так. Давай, просто закроем эту тему…
Копаться в прошлом оказалось так себе занятием. Я вдруг чётко осознала, что если услышу сейчас ещё порцию её признаний, то могу попросту не осилить.
Мы обе замолкли. Мамина рука было дёрнулась ко мне, но так и не коснулась меня. Я же никак не могла решить, чего хочу больше: почувствовать её снова, либо же держаться на расстояние."
"Так мы и сидели друг напротив друга в тупом молчании и диком напряжение, пока в палату не заглянула медсестра, строго зыркнувшая в мою сторону:
— У вас пять минут.
— Всё в порядке, — попыталась опротестовать чужое решение мама. — Мы просто разговариваем.
«Просто» было последним словом, которым можно было описать происходящее между нами.
— Время, — не поддалась женщина и скрылась обратно за дверь.
— Кир, ты можешь оставаться столько, сколько хочешь. Я не устала…
Врала.
— Она права, — поднялась я на ноги. Тут же стало неловко, суетливо начала поправлять свою накидку, искать сумку, крутить головой… Ибо если наш разговор вышел на финишную прямую, то это означало только одно: пришло время для моих страшных признаний. — Мне нужно идти.
— Ты можешь не верить, — мама тоже начала медленно подниматься с кровати, — но я, действительно, очень рада тому, что мы с тобой смогли увидеться вновь…
— Я не смогу быть твоим донором, — выпалила резко и безапелляционно.
Говорила что-то ещё, окончательно потеряв свой самоконтроль. Крупные слёзы катились по моим щекам, я стояла перед мамой и пыталась хоть как-то оправдаться.
— Тс-с-с-с, — прервала мой безудержны поток извинений Элина. Она сумела подняться с кровати, и теперь стояла напротив, обхватив мои щёки своими шершавыми ладонями.
Нервно икнула и уставилась в её лицо, судорожно ища на нём следы разочарования или злости. Но мама улыбалась, мягко и немного печально.
— Перестань, тебе абсолютно не за что извиняться. Я никогда и не ждала, что ты сможешь стать донором.
— Но Глеб…
— Глеб не привык отступать. Ему сложно принять, что что-то находится вне его власти. Впрочем, согласись, не самое плохое для мужчины.
