На другой день она случайно наткнулась на аптечку и взяла понемногу всего, что попалось под руку, думая, что всё это надо отнести товарищу Павлову, а он уж сам разберётся. Едва Шура успела спрятать медикаменты, как в комнату вошёл Лунатик и не выходил уже до конца уборки.
Ночью Люся отправилась к Павлову, но, измучившись, вернулась обратно ни с чем. Она не нашла скирды с соломой, которую так ясно изобразил Вова на бумаге.
— Ничего не поделаешь, надо идти к Жорке, — решили девочки.
Уже светало, и Люся смело вошла в голубятню, зная, что в это время Лунатик переставал бродить по двору.
— Вот это да! И как же ты не могла найти! — удивился Жора.
— Не нашла, да и только! — виновато и с обидой ответила она.
— Дойду. Раз надо — значит доберусь, хоть ползком.
На следующую ночь они пошли вдвоём. Шли долго, Жора часто отдыхал, потому что боль сковывала его движения. Когда забрались в скирду, Жора засветил фонарь, предусмотрительно взятый из коровника. Павлов тяжело стонал и метался в бреду. Люся не сводила взгляда с его худого, пышущего жаром лица. Глаза были закрыты, губы потрескались. Руки беспомощно шарили по соломе.
— Пить, пить… — шептал Павлов, не открывая глаз.
Жора нашёл флягу. Она оказалась полной.
— Вот это да! Значит, он все дни не пил.
Подняв голову Павлова, Жора наклонил флягу. Больной не открывал рта. Вода лилась на подбородок, на голую вспотевшую грудь, запорошенную мелкой соломой.
— Молока лучше дать, — сказала дрожащим голосом Люся.
— Как дать? Он, видишь, не открывает рта.
— А ты намочи ему голову, — сказала Люся и поднесла к носу больного пузырёк с нашатырным спиртом, который Шура посоветовала ей взять с собой.
Жора смочил Павлову лоб и волосы. Через несколько минут Павлов чуть приоткрыл красные веки и тихо произнёс:
— Это мы с Люсей! — торопливо отозвался Жора. После того как Павлов выпил немного молока, ему удалось с помощью Жоры и Люси привстать.
Люся быстро делала перевязку, Жора светил фонарём.
— Мы, товарищ Павлов, не могли раньше, — виновато объяснял Жора, — я болел, Вова уехал, а Люся и Шура дороги не знали. Вы уж нас простите.
— Ничего. Вы молодцы, — тихо ответил Павлов.
— Вам не больно? — спрашивала Люся тревожно.
— Ничуть, — морщась от боли, отвечал Павлов.
Закончив перевязку, Люся подняла глаза на Павлова. Он сидел спокойно, тяжело дыша и слабо улыбаясь.
— Только советские ребята способны на такое, — сказал он. — Вот я смотрю сейчас и думаю: сколько растёт нам на смену настоящих, верных Родине, партии, людей!..