В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Они не должны знать, что я в одиночестве пью вино за туалетным столиком и разговариваю с отражением в зеркале. И никто, вроде, не виноват, что так случилось, но мне от чего-то очень горько. Поэтому я пытаюсь запить эту горечь вином…
ГЛАВА 12
Глеб
До рождения сына приоритеты в моей жизни были больше материальные. Я спешил все преумножить, рвался выше, к власти, сметая всех на своем пути. После появления Димки, моя жизнь перевернулась, сын сместил все на второй план. Он мой наследник и мое продолжение.
Поэтому, когда Оксана истерично рыдала, что Димка попал в аварию, у меня внутри все перевернулось.
"В клинике я поднял всех на уши, и чуть не сломал челюсть принципиальному докторишке, который делал из меня идиота, уверяя, что пациент по фамилии Романов не поступал. Мне было не до этикета и вежливости, я отшвыривал всех со своего пути. А когда добрался до главного врача, то сам почувствовал себя идиотом. Иван Николаевич заверил меня, что с моим сыном все в порядке. Легкий испуг от столкновения на дороге. И все! Все, мать их!
По дороге домой я уже не пытался дозвониться до Оксаны.
Дома меня уже топило яростью. Нет, мать могла испугаться за ребенка и в панике позвонить отцу, что логично и правильно. Только вот звонила и истерила Оксана уже после того, как моего сына осмотрел доктор. Она была уверена, что с ребёнком все в порядке, но ни слова мне об этом не сказала! Это такая месть за то, что уделяю ей мало внимания? Жестоко манипулировать ребёнком. Я знаю, что она хочет, но, к сожалению, дать не могу.
