В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Не хочу, но надо, сонно отвечает Романов, шлепает меня по оголившейся попе, усмехается и поднимается с кровати. Он берет телефон смотрит на дисплей, хмурится, кидает на меня нечитаемый взгляд и выходит в гостиную.
— Да! Я слушаю! — не понимаю, зачем выходить из комнаты, если его голос отдается эхом. Романов очень недоволен. И пока он слушает своего собеседника, я сажусь на кровати, откидываясь на мягкую спинку и рассматриваю комнату. За огромным окном с белой прозрачной занавеской виден кусочек моря. У каждой страны — свой неповторимый запах.
— Где ты?! — вздрагиваю от громкого рычащего голоса Романова. — Как это случилось?! — его голос становится ещё громче, настолько, что кажется начинают содрогаться стены.
"— Я понял! — уже сдержанно, но холодно говорит Глеб. — Я вылетаю! — кидает он и воцаряется тишина. На цыпочках иду в гостиную, вижу, как Романов смотрит в окно на море, и куда-то звонит. Останавливаюсь посреди комнаты, присаживаюсь на подлокотник, дивана и рассматриваю широкую, напряженную спину Романова.
— Мне нужен билет на ближайший рейс в Россию! — требует он. У Романова на плече красивая родинка. Мне хочется пройтись по ней подушечками пальцев.
— Что-то случилось?
— Сын ехал с водителем в школу и попал в аварию. Он в больнице и мне нужно срочно туда! — сообщает мне Глеб и быстро уходит в комнату. О Боже! Я совсем не знаю его сына, но меня кидает в холодный пот.
— Ты можешь оставаться здесь. Все оплачено до понедельника. Отдыхай, наслаждайся морем, солнцем, кухней, все включено, обратный перелет тоже.
Романов застегивает часы, быстро собирает в небольшую кожаную сумку, документы и телефон. А я понимаю, что не хочу оставаться в этом раю одна. У Глеба беда, а я должна отдыхать? Я не смогу.
