В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Даже педантичного Владимира я заставала дома в трико с опухшим после бурной ночи лицом и перегаром. А с Глебом, кажется, что так не бывает. Он даже по утрам — неотразимый гад. А немного неровный нос и небольшой шрам на брови, щетина придают ему брутальности.
Как только мы взлетаем, Глеб достает какую-то папку с бумагами, ручку, надевает очки и начинает изучать бумаги, внося правки.
— Глеб Александрович, вам до безумия идут очки, — усмехаюсь я. Никогда не была озабоченной, но с Глебом мне кажется сексуальным все. Может, потому что мы встречаемся раз в неделю, и в последний раз я поймала себя на мысли, что скучаю по этому гаду.
"— Даже не думай, — шепчет мне на ухо, слегка касаясь губами. — Я не стану трахать тебя в туалете самолета. Это только кажется романтичным, а на самом деле очень неудобно, — сглатываю, потому что его немного хриплый голос и обжигающе дыхание лишает разума.
— Кто сказал, что я хочу заняться сексом в туалете?
— Твое тело, — усмехается Глеб и прикасается к моей щеке.
— То есть ты уже занимался сексом в туалете самолёта? — во мне просыпается маленькая и очень любопытная девочка. Так же касаюсь губами его уха, и слегка прикусываю мочку.
— То есть поработать ты мне не дашь? — голос строгий, но темные глаза начинают гореть.
— Нет, мне скучно, — наигранно надуваю губы, хлопаю ресницами и довольно улыбаюсь. — Мы летим на отдых, Глеб Александрович.
