В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Только этого не хватало! Меня раздражают женские слезы. Это ещё один метод манипуляции мужчиной и меня это не трогает.
— Это унизительно, — всхлипывает она.
— Чем я тебя унизил?
— Унизительно раздеться перед мужем, предлагая ему себя, а он тебя не хочет, — всхлипывает Оксана.
— Вот только не нужно сейчас делать из меня монстра! Сексом проблему не решить!
— Я теперь твоя проблема?! — нервно кидает она.
— Нет, ты создаёшь проблемы.
— Зачем мы тогда живём вместе?! — Оксана продолжает лить слезы и это уже похоже на истерику, чего я тоже не выношу.
— У нас ребенок, семья и это останется нерушимым, — отвечаю я, откидываясь на спинку, чувствуя, как нарастает напряжение в шее, а следом головная боль. — Прекрати истерить и манипулировать мной. И все будет хорошо, — дышу глубоко, пытаясь расслабиться. Оксана забирается на диван с ногами и опускает голову на мое плечо.
— Не будет. Последнее время ты все дальше и дальше от меня. Кажется, я теряю с тобой связь, — вздыхает она и я закрываю глаза.
— У нас сын и мы никогда не потеряем связь.
— Я не об этом.
— Я знаю. Ничего не изменилось. Ты моя жена, мать моего ребенка и ей и останешься. Прекрати накручивать себя и все будет хорошо, — Оксана утыкается носом в мою шею и глубоко дышит, прижимаясь. Обнимаю ее за плечи, слегка поглаживая. Я ценю и уважаю женщину рядом с собой. Она давно родной мне человек, я безмерно благодарен ей за терпение, за то, что выносит мой характер и, по большей части, покладистая и послушная.
ГЛАВА 13
Стефания
Как странно, еще недавно я не знала о существовании Глеба, а сейчас мое настроение зависит от этого человека. Он задел меня в нашу последнюю встречу. Где-то глубоко засела мысль о том, что я всего лишь игрушка.
