Автор
Ева Ясенева и Дениса Лазарева оказались в центре непростых отношений после отмены свадьбы. Между ними назревают серьезные недомолвки и напряжение, вызванное недавними событиями. Возникает вопрос о будущем их союза и скрытых чувствах.
В отличие от Лазарева я их разводом не занимаюсь — туда Лопатина предпочитает ходить самостоятельно, считая, что справедливость восторжествует и без моего участия.
Настроение после суда, несмотря на его обнадеживающее окончание, было паршивым. Я нередко пропускала чужие конфликты через себя, и этот не стал исключением, да еще и присутствие рядом Дэна держало в напряжении. Внутри разлилась противная жгучая досада, опустилась неприятной тяжестью в груди, заставила тяжело вздохнуть.
— Смысл от этих месяцев, только зря время тянут, — бесстрастно пожала плечами я, считая, что при таком отношении супругов к друг другу это бессмысленно.
Продолжая беседовать, мы направились в сторону лифта.
— Просто у обоих Лопатиных такие характеры — взрывные, но отходчивые. Не зря же они столько лет вместе живут, детей растят, совместное имущество наживают. А ты, значит, считаешь, что нужно сразу обрывать отношения, жечь за собой мосты и не рубить собаке хвост по частям? — беззлобно поддел меня Дэн, входя в лифт, в котором уже стояла пожилая семейная пара, отошедшая к дальней стенке.
Слова Лазарева позволяли свести наш разговор к шутке, но мне не хотелось.
— Я считаю, что свадебные платья горят ничуть не хуже мостов, а собаке было гораздо лучше с хвостом, — ответила серьезно. — Она к нему привыкла и даже любила, строила планы и возлагала надежды. В общем, это дурацкое выражение.
Он вздохнул, прекрасно поняв, что мои слова не имели к мостам, хвостам и собакам абсолютно никакого отношения, но ничего не сказал в ответ, хотя мог бы, и это почему-то расстроило меня еще больше. Нервы натянулись как струны гитары и дрожали на низких нотах, звенели басом, и я закусила губу, чтобы удержаться от желания выяснить отношения с Дэном. Расставить наконец все точки над «и», понять, чего он хочет, ибо эта неопределенность начинала сводить с ума.
Мы вместе молча покинули кабину лифта, вежливо попрощались с судебными приставами на входе, вышли на крыльцо. На улице успело потеплеть, но легкий ветер с северо-запада был осенним. Он срывал с деревьев первые желтые и красные листья и кружил в вальсе между припаркованными автомобилями, бросал под ноги прохожим, швырял в приоткрытые окна кабинетов первых этажей.
Шагая бок о бок, мы с Лазаревым шли к машинам.
— Я не могу так, Дэн, — остановившись, повторила я его же недавние слова. — Раз мы расстались, то лучше и правда сжечь мосты. Давай расторгнем партнерский договор. Я уйду из бюро. Каждый из нас заживет своей жизнью.