— Постараюсь, но с тебя поцелуй, — решила я напоследок выдвинуть свои условия.
Лазарев улыбнулся и довольно выдохнул.
— Без проблем, клубничка, — произнёс он, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Буду должен.
— Ты и так задолжал слишком много, — мрачно подметила я, но Дэн успокаивающе погладил мою ладонь большим пальцем и разлившееся внутри удовольствие от этой незначительной ласки заставило оставшиеся возражения застрять где-то в горле, отчего я так и не сумела их произнести.
— Знаю, — негромко ответил он. — И не забуду об этом. Но я и без того поступил опрометчиво, позволив тебе оказаться со мной в одной машине у всех на виду. Будем считать, что мы обсуждали дело Лопатиных.
Я отмахнулись с усмешкой:
— Надеюсь, что никому. Но будь, пожалуйста, осторожней. И если можешь, не приезжай на благотворительный вечер в воскресенье, — попросил он.
Ага, конечно. Все, включая его заносчивую бывшую там будут, а я останусь дома? Нет уж, кажется мой лимит уступчивости на сегодня все же имеет предел.
— Не могу, — беззаботно отозвалась я. — Хватит с тебя одолжений.
— Тогда хотя бы постарайся быть в поле моего зрения.
И он отпустил мою руку, а я поняла, что наш разговор по душам окончен.
— Обещаю, что не стану препятствовать тебе держать поле своего зрения рядом со мной, — подмигнула ему я и, поняв, что поцелуя сегодня все равно не дождусь, открыла дверцу и вышла из машины.
Лазарев терпеливо дождался, пока я сяду в Лексус, нажму кнопку старта, пристегнусь, и, включив с блютуса «Fighter» Кристины Агилеры на магнитоле, рвану вперед.
И только тогда поехал следом.
Я же, выезжая с парковки суда под динамичный бит из колонок, поражалась тому, как всего один разговор с Лазаревым вернул в мой мир прежние краски.
Глянула в зеркало заднего вида на его Харриер. Лэнд был гораздо привычнее и подходил жесткому и надежному Дэну больше. Но, мое настроение было столь беспричинно хорошим, что, пожалуй, для моих целей и эта машина подойдет.
Остановившись у белой полосы на светофоре, увеличила громкость кнопкой на мультируле. Харриер припарковался на второй полосе, и я умышленно поймала взгляд Лазарева и обворожительно ему улыбнувшись, подмигнула.
Он тоже не сводил с меня глаз, но его улыбка была при этом снисходительной. Так взрослый смотрит на шалости ребенка, покровительственно и мягко, дескать «чем бы дитя не тешилось».
