Автор
В канун смены власти разгорается борьба за престол между высшим руководством страны. Сталин, теряя контроль и ощущая предательство близких, разворачивает безжалостную игру. Заговоры множатся, интриги переплетаются, и каждый пытается выжить в опасном танце политики, где ошибка стоит жизни.
Двое урок против одного бойца. Бьёмся без правил, до… – выдержал паузу. – В общем, пока в сознании. Раны, переломы не в счёт.
– А если они нас или мы их?
– Значит, тот, кто умрёт – плохой боец, – жёстко сказал «Абвер». – Кончились пионерские упражнения на свежем воздухе, будем биться всерьёз, если кто хочет жить и не остаться калекой… Слышите? – повернулся к блатным. – Если кто зажмурит бойца, два месяца в круг выводить не буду. Слово!
Переглянулись урки – это серьёзный стимул, других, может, завтра зажмурят или переломают, а им два месяца жить. А это срок не маленький, зэк дальше завтрашнего дня не загадывает, он одним часом жив!
– Ты, – показал «Абвер».
Выдвинулся боец. Урки телаги сбросили, рукава закатали, перемигнулись, словно сговариваясь.
Бойцы в круг встали, за который драчунам хода нет.
– Всё, сошлись.
Бросились блатные вперёд, сейчас с ног сшибут, да вдруг в стороны разошлись. Одного боец ногой зацепил, но вскользь. Но только пока с этим возился, другой песок в пригоршню зачерпнул и в глаза врагу швырнул. Подлый, бандитский приёмчик, да только нет в этой драке ограничений, не спорт это – бой, а в бою любые средства хороши.
Зажмурился боец на секунду, растерялся, за лицо схватился, подскочили к нему урки, сшибли с ног, насели сверху.
Вздохнули, придвинулись бойцы, готовые на выручку броситься.
– Стоять! – коротко приказал «Абвер». – Пусть сам!
Только что тут сделать можно, когда ломают тебя вдвоём… Рычит боец, пытается за ляжку врага укусить. Затылком одного в грудь ткнул… Хрустят рёбра. Смотрят урки на «Абвера» вопросительно, и бойцы смотрят, но молчит тот. Потому что там, сзади, подле штаба Пётр Семёнович папироску курит, в их сторону поглядывая.
Переглянулись блатные, ухмыльнулись нехорошо, злобно, ухватили бойца за волосы, приподняли голову и что есть сил лицом о землю припечатали. И еще. И еще… А потом минуты три добивали его уже почти бездыханного, пиная по голове и каблуками на лицо прыгая."
"И стояли все молча, на расправу глядя, и не шелохнулся никто.
– Всё, начальник, зажмурили мы его! – радостно крикнули урки, песком кровь с мысков ботинок вытирая. – Давай два месяца отпуск! Ты обещал.
– Я от своих слов не открещиваюсь, – тихо сказал «Абвер». – Возвращайтесь в барак.
Это хорошо, что они вернутся и расскажут – другие злее драться станут. Так приказал Пётр Семёнович.
